Шаги в глубину

Я слишком хочу выжить.

Церемониальная одежда – это всего лишь ткань. Я сложила за спиной пальцы: безымянный крюком и словно бы в ладонь, мизинец подогнуть, а остальные, как учили, – «артритным скрутом».

Прости, Дональд, ничего личного.

Он натянул на себя верхнюю рубашку, «рясу Обреченного», обернулся, и я всадила ему скрученные пальцы в грудь. Черт, хорошо тебе, ты даже ничего не чувствуешь, а вот мои пальчики…

– Что ты…

Он еще ничего не понимает. Еще бы. Когда «печать инквизитора» останавливает витаконтроллер, это доходит не сразу.

– Нам двоим не победить, понимаешь?

Он дышит, дышит тяжело. Я его только что формально убила, и он наконец все понял.

– Н-нет…

Да. Еще как – да.

«Печать инквизитора» – это такая пытка, потому что мы слишком привыкли к медицинскому контуру, который растет вместе с нами. Витаконтроллер – это ведь не просто самая быстрая скорая помощь. Это не просто легальный имплантант. Мне не нужны страдания обормота – а он сейчас страдает, о да! – мне просто плевать на них.

Крик, который услышит маленький запорный механизм на небольшой, в сущности, криокамере.

– Т-ты…

Дверь распахнулась, влетели охранники, и я получила укол нейрошокером.

– Ты что творишь, сука?!

Руку разрывало болью, а под ребра уже прилетел второй щелчок.

– Как он?

– Дышит вроде!

Я корчилась на полу, и меня перевернули лицом вверх.

– Какого черта?

– Он… Х-х-хр… Пялился на меня…

Лицо наклонившегося надо мной охранника не разглядеть: свет вдруг стал слишком ярким, пульс – слишком громким, будто я его отобрала у Дональда.

– Пялился? Да ты что?!

В слепящем свете лампы взлетел энергетический хлыст, но его перехватили.

Ах, черт, как стреляет-то! В груди бился огонь, в руке бился огонь, всему телу хотелось дергаться и корчиться.

– Не вздумай, ей еще идти к «Кубу», идиот.

– Она его чуть не убила! Может, она еще что выкинет?!

– Никаких следов, понял?!

Они пререкались, а я в два горла жрала адреналин, глядя на силуэты, которым вскоре придется постараться, чтобы выжить.

– Да поднимайте уже, их там заждались! – крикнули от дверей, и в механизмах что-то скрежетнуло.

Меня отходили нейрошокером по ребрам, тварям хотелось и большего, но они дорожили этой казнью. Так что я лежала, со свистом втягивая воздух, и ребра, казалось, раскрошило, а легкие прошили колючей проволокой, и с каждым вдохом кто-то протягивал это сквозь меня.