Вне рубежей

 – Ты у меня заговоришь, сволочь! Как миленький заговоришь!

Всхлипнув, лежащий человек вдруг заскулил. Громко. Обреченно. Не по-человечески.

– Сейчас, сейчас. Отдохни пока чуток. Потом продолжим.

– Петрович, он по-русски не понимает.

«Зачем ты это сказал?.. – начала вползать злоба в мои мозги. – Башня едет, точно… Пора домой. Давно пора… Хватит валяться в дерьме, жить и дышать дерьмом!.. Сколько ж можно-то, Господи?! Когда ж это все кончится?! Зачем тебе все это? Чего не хватало? Все же есть… Что, из-за бати? Но ты уже видел, знаешь и понял… Все у тебя есть, шизоид!!! Так ради чего?!»

– Мне он был нужен соображающий.

А это кусок мяса. – Я присел рядом с уже притихшим, но еще живым человеком, пытаясь определить, который из трех. Неподалеку в темноте угадывалась пара спящих шустриков, не мудрствуя лукаво возложивших заботы по охране ямы на «барбадуш»[20 - Бородатые (порт.).], то есть на нас.

– Петрович, где главком-то со свитой?

– Спят, небось. Им по темноте лень и неинтересно. Дети солнца, бл… Воды не принесли?

– Нет, не принесли.

Я обернулся в сторону фар, позвал:

– Жора!

– Что? – словно ответил свет, глухо и опустошенно.

– Не в службу, а в дружбу – сгоняй за водой. И особо не спеши.

– Хорошо.

До хижины – за флягой, потом до харч-веранды и обратно – как раз успокоится и с Васькой успею.

Я так и не разобрался, который из трех, – рост и комплекция были примерно одинаковы. Один был помоложе, но возраст лежащего, как и лицо, не распознать. Он постепенно размяк, дыхание выравнивалось.

Пульс уже не так частил. Нутро отбито, безусловно, и пахло безнадегой. Вряд ли оклемается, да и зачем? Везде и всегда это пресловутое «зачем»… Медальоны бы посмотреть. Да где их сейчас найдешь? Надо будет главкома попросить, чтобы на своих шустриков надавил. Не отдадут ведь, саканы[21 - «Плохие люди» (португальское ругательство).]. Для них медальоны сродни награде, заодно и торгануть можно. Васька присел рядом.

– Чего ты с ним канителишься? Посмотри в машине монтировку.

Вдвоем сподручней.

Зевнул, потянувшись. Слегка устал, видать.

– Василь Петрович… Похоже, вы международную обстановку плохо сечете. С международными конвенциями не знакомы. А тут и до извращенного понимания политики партии и правительства недалеко.

– Чего-о?! – Он собрался встать, но я крепко обнял за плечи, удержал. Смотрел на него и на человека, лежащего возле нас.

– Военнопленных-то увечить, и уж тем более белых, никак нельзя.