Выползина

 – Почему так поздно? Почему следы в одну сторону? Может, возвращались из вагона-ресторана и где-то вляпались в угольную пыль?

Он умышленно оттягивал время, раздумывая, как и когда возвращаться в купе, угомонится ли соседка, будет ли продолжать свои заигрывания до утра или придётся лезть к ней под одеяло, согреваться вместе. Обратил внимание Фёдор ещё на одну особенность отпечатков подошв ночных шатунов по вагонам. Отпечатки с туристическими рифлёными протекторами были неодинаковыми. Левый отпечатывался на половике полностью, от каблука до носка.

У правого ботинка отпечатывалась только носочная часть. Такое впечатление, человек или крался, или хромал, берёг, скажем, травмированную правую ногу.

При ближайшем рассмотрении, отпечатки подошв ботинок на половике оказались не от грязи, от угольной пыли. Это было более чем странно. Титаны в таких, пусть даже не совсем фирменных поездах с вагонами «СВ», топились уже давно электрическим способом, без угля. Фёдор сразу же прикинул, если набрать образец угольной пыли, можно будет провести спектральный анализ в лаборатории своего бывшего института и выяснить, откуда уголь, из какого региона страны.

Так, ради прикола, любопытства и поддержания навыков первой профессии. В спортивных бриджах оказался носовой платок, подложенный в карманы заботливой мамой. Фёдор мазнул чистой материей по самому густому угольному следу. Аккуратно сложил платочек и спрятал в карман.

В том месте, где отпечатки ботинок смешались в единое грязное пятно, Фёдор заметил лежащий вдоль стенки небольшой баллончик серого цвета, будто от женского лака для волос, но без наклеек и надписей.

От баллона тянулась полупрозрачная гибкая трубка в вентиляционную щель в нижней части купейной двери. Сама дверь была чуть приоткрыта, с лёгким стуком сотрясалась в такт раскачиванию вагона.

У Фёдора неприятно захолонуло в груди и кольнуло под сердце, когда он взглянул на номер купе. «VI». Именно в это купе был куплен у него билет.

Шагом перепуганной утки, в полуприсяди он подкрался к купе, обнаружил на полозьях двери крошево… спичечного коробка.

С другого конца коридора его громко окликнула нетерпеливая попутчица:

– Эй! Фёдор Придуркович! Чё ты там ползаешь?! Окурки собираешь?!

Будто у тряпичной куклы, растрепанная головка брюнетки моталась в проходе и зазывно скалилась синими фарфоровыми зубками.

Невольный, ночной следователь долго соображал, почему на полу валяется аэрозольный баллончик с трубкой.