Выползина

– А-а-а! Так шутишь?! – сообразил, наконец, лейтенантик, тут же нахмурился, покраснел всеми юношескими прыщами на впалых щеках. – А за дубину, – он погрозил мальчишечьим кулачком, – да ещё при исполнении… нарвётесь на трое суток, гражданин.

– И с уток получу, и с индюков, – обречённо вздохнул Фёдор. – Выходим, лейт, в открытый космос! А то я тут задыхаюсь…

Дознание

Задержанного привели в станционное отделение милиции. В неухоженном помещении пахло тухлыми пищевыми отходами и кирзовыми сапогами, что провоняли немытыми ногами и нестиранными портянками в армейских казармах времён срочной службы.

По синим, крашеным, как в общественном туалете, стенам висели плакаты «пожарных расчётов», «их разыскивает милиция» и тому подобное. Само помещение скудно освещалось жёлтой лампочкой под потолком, что светилась как одуванчик в сигаретно-папиросном тумане. Ярким конусом света настольной лампы у письменного стола перечёркивалось пространство между зарешёченными окнами.

Прыщавый лейтенант доложил старшему по званию:

– Гражданин Ипатьев доставлен, товарищ подполковник.

В женской шубе…

– Вижу, что в женской, – проворчал из-за стола седой подполковник. С чёрными от недомогания глазницами, он выглядел мрачным римским судиёй, если не самим Понтием Пилатом из булгаковского романа. Четверо тёмных, мрачных, милицейских личностей в формах громоздились на табуретах, как сычи на насестах в курятнике. Присяжные и заседатели.

У дверей при входе громоздился на тумбочке алюминиевый бак с надписью «Питевая вода».

Именно так, без «мягкого» знака. Фёдор обрадовался, приложился и высосал литр тёплой, ржавой жидкости из краника, но тухлая смесь не дошла до желудка, тут же выплеснулась обратно, в угол помещения, на висящие форменные шинели.

– Мля-а-а-а! – прохрипел один из местных милиционеров. – Всё уделал, зараза! Вот же доходяга…

– Переживает товарищ, – пояснил усталый и добродушный подполковник на угрожающее, утробное рычание хозяев шинелей.

 – Что, не приходилось попадать в такие переплёты, товарищ Ипатьев?

– Спасибо, что товарищ, – просипел несчастный задержанный. После промывки желудка он ощущал себя вывернутой наизнанку резиновой рыбой.

– Присаживайтесь, та сазать, – предложил подполковник. Садиться не предлагаем. Пока.

Местные милиционеры почтительно похмыкали, оценив чувство юмора старшего по званию.

В синей мгле сумерек за окном маячили на мокрой платформе чёрные тени пассажиров.