Выползина

Под фонарными столбами жёлтым киселем высвечивались лица ожидающих и провожающих, будто размытые мелкой моросью. Медленно проплыла, искривляясь неровным, двойным стеклом окна, оранжевая багажная тележка с… четырьмя белыми мумиями. Фёдор запаниковал, что начинаются галлюцинации, подскочил со стула, жарко зашептал, указывая на окно, чувствуя, что теряет сознание от слабости:

– Что там?!.. Там! Что?! Не два?! Четыре трупа?! Четыре? Это должны были быть мы! Должны были нас убить с брюнеткой!.. Или с блондинкой!.

. Она парик сменила!

– Успокойтесь, товарищ Ипатьев. Присядьте. И давайте по порядку, та сазать, с самого начала, всё подробненько изложите. Проводника, гражданку Власкову Светлану Викторовну, одна тыщ-ща девятьсот семидесятого года рождения, мы уже допросили. Она показала, что вы поменялись, та сазать, своими местами с погибшими. Перешли из купе номер «шесть» в другое купе. Проясните, та сазать, ситуацию.

Пришлось, «та сазать», с самого начала Фёдору, как главному свидетелю, пояснять и рассказывать, как пришла в купе номер «шесть» брюнетка, как поменялись они местами с погибшими.

Разумеется, Фёдор во многом приукрасил собственную интеллигентность и воспитанность. Когда его рассказ неврастеника подошёл к обнаружению баллончика с пластиковой трубкой, он вдруг загрустил. И примолк. Ведь рассказывал он в прошлом времени о людях, которые три часа тому назад были живы и здоровы, хотели любовных утех, тихого семейного счастья. И толстая дама, и вежливый «научный работник», которые по нелепой случайности оказались в купе номер «шесть». Но почему по нелепой?! По счастливой… для них с попутчицей.

Если бы в купе под этим проклятым номером остались они с Вероникой, так же в багажной тележке под казенными простынями провезли бы под дождем их мёртвые тела!

От ужаса у несчастного Фёдора сморщилась кожа на макушке. Не слёзы полились из глаз, а сопли из носа. Задержанный нервно и по-детски зашмыгал. Все присутствующие в отделении сотрудники милиции сохраняли вежливое молчание, чем вовсе растрогали Фёдора.

Всегда ему казалось, что официальная, государственная мафия – милиция, особенно в провинции, груба, бескультурна и не воспитана, но оказалось, что эти усталые люди в неказистых, форменных кителях и шинелях могут оставаться внимательными, почти заботливыми людьми.

Фёдору принесли тёплый, прогорклый чай в эмалированной кружке. Хотя такое неординарное поведение станционных милиционеров разъяснилось совсем скоро.