Хроники московских некромантов

Не вслушиваясь в беседу матери с психиатром, Олег ушел в Тени – не полностью, лишь дал коснуться себя и обострить иное зрение.

Никакая тварь не прилепилась к тому, что принято называть «душой или «тонким телом», и это было хорошо. Зато на ребенке висело проклятие – старое, прочно вросшее, однако не созданное мастером Теней. Олег внимательно изучал структуру, похожую на черную медузу, чьи тонкие щупальца сплелись с энергетическими потоками.

– Олег Геннадьевич? – Виктору молчание показалось слишком долгим.

 – Что вы скажете?

– Ничего хорошего, – некромант перевел взгляд на женщину. – На мальчике лежит проклятие, которое нужно снимать.

– В смысле? – женщина захлопала ресницами.

– В прямом, Людмила Николаевна. Вашего сына прокляли, причем еще до рождения. Проклятие неосознанное, такие возникают относительно часто и не задерживаются на чужих людях. Но в вашем случае, проклятие подкреплено родной кровью, и в результате… – Олег указал на пускающего слюни Игорёшу.

– Вы… вы на что намекаете? – Людмила попятилась, сжала плечи сына. – Что это я виновата?!

– Скорее всего, – прямо ответил Арзамасов. Не тот был случай, чтобы проявлять деликатность. – У вас есть латентный дар – слабенький, но его хватило. В каких вы отношениях с отцом Игоря?

– Ни в каких! – отрезала женщина со злобой, рикошетом обжегшей защитные татуировки. – И это не ваше дело!

– Ошибаетесь, – покачал головой некромант.

 – Нежеланный ребенок, случайно проклятый собственной матерью и десять лет живший под этим проклятием – как раз-таки мое дело.

– Да что вы себе…

– Позволяю? – Олег не дал закончить. – Разве я хоть в чем-то ошибся?

– Ну, допустим, – она глянула с вызовом. – Как бы есть проклятие. И что, вы его как бы снимете – и Игорь выздоровеет?

– Пять-шесть лет назад я бы сказал, что мальчик сможет нагнать ровесников, если с ним усиленно заниматься.

Но мозг слишком сильно поврежден проклятием. Я могу гарантировать, что жизненные функции не пострадают. Что же до когнитивных – ребенок будет, как принято говорить, особенным. Только уже без агрессии.

– То есть, он дураком останется?! – взвизгнула женщина.

– Людмила Николаевна, – с мягким укором вмешался психиатр, – ну вы должны понимать…

– Я всё уже поняла! – Людмила рывком подняла сына, протестующе занывшего, со стула.