Под спудом тайны

В молодости полугарное вино хлестал ведрами, не пьянея, теперь, когда ему перевалило за сорок, пил меньше, но запоем, длившимся несколько дней. И в подпитии, и в трезвом виде характер его практически не менялся. Тощий старший заседатель был злым на язык, любил поворчать, не терпел критики. Узнав, что Хитрово-Квашнин будет участвовать в расследовании, громко хмыкнул и что-то пробормотал себе под нос. Стряпчий Кучин погрозил ему пальцем и строго-настрого предупредил: «В Нижней Абловке за воротник не закладывать, не дурить, прислушиваться к мнению Евстигнея Харитоныча!»

Остались позади колокольни петродарских церквей, больших однодворческих сел Студенки и Сокольское.

Конкретный разговор об абловских помещиках и жертве возник в бричке, когда обоз переправился через реку Воронеж и выехал в степь, в коей после недавних ливней пахло свежестью и хлебами.

–Бывал я в Нижней Абловке в последнее время, и не раз, – говорил штаб-лекарь с едва заметным акцентом. На голове уроженца Австрии красовалась сдвинутая на затылок офицерская шляпа, одежда состояла из темно-зеленого сюртука с серебряными пуговицами, голубой жилетки и светлых панталон; на ногах красовались ботфорты.

 – Полгода назад, в феврале месяце, там случился падеж скота. Пришлось неделю жить в имении Карицких. Месяц спустя выехал туда, чтобы произвести вскрытие крестьянина, свалившегося в нетрезвом виде в крутой овраг. А в начале июля три дня провел в имении Вельяминовых, пользуя лекарствами впавшего в жестокую горячку Романа Иваныча…

Врач умолк из-за грохота повозки, быстро нагонявшей обоз.

Оба дворянина посмотрели назад и узрели на извозчике поручика Зацепина. Тот что-то кричал, азартно вскидывая руки.

– Митрофан, приостанови-ка лошадей! – приказал своему кучеру Хитрово-Квашнин.

Отпустив извозчика, прихрамывая и приглаживая растрепавшиеся волосы, поручик с озорным видом подскочил к бричке.

– Хотели уехать без Ардалиона Зацепина? – сказал он, разглаживая рукой свой мундир. – А он как снег на голову! Вот, стоит пред вами!

– Да ты ж, вроде бы, ногу повредил, друг мой, – ухмыльнулся штабс-ротмистр.

 – С крыши, говорят, рухнул.

– Ерунда! Так только, зашиб немного… Да этот Петрушка, поваренок треклятый, во всем виноват! Ведь ясно, кажется, сказал ему готовить яйцо всмятку, ну, или хотя бы в мешочек, так он, паршивец, вкрутую подал. Еле проглотил, забери его холера! Ну и погнался за подлецом, а он, не будь дурнем, наутек да по стволу вяза на крышу. Я – за ним, но не удержался и полетел вниз.