Если завтра не наступит

Мы хотим вынудить Грузию не просто выдать преступника, а публично осудить его и применить к нему самые жесткие меры. – Роднин тяжело повернулся вокруг оси и двинулся в обход кабинета. В полумраке казалось, что это движется большой темный шкаф, под которым скрипят и гнутся половицы. – Таким образом, – рассуждал он, – будут достигнуты две цели. Первое: террорист понесет заслуженное наказание. Второе: грузинские власти пойдут на конфронтацию с чеченскими сепаратистами, после чего отношения между ними значительно ухудшатся.

Мы вобьем между ними клин.

– Давно пора, – оживился Бондарь. – Только лучше бы не клин, а кол.

– Что-о? Какой кол?

– Осиновый. И не между, а куда следует.

– Помолчи, капитан, – скорее попросил, чем приказал Роднин. – Я не закончил.

– Извините, товарищ полковник.

– Да я только этим и занимаюсь, что тебя извиняю. Поимей совесть. Есть у тебя совесть?

– Куда ж без нее, – вздохнул Бондарь.

– И что она тебе подсказывает? – полюбопытствовал Роднин.

– В данный момент помалкивает, товарищ полковник.

– Вот и ты помалкивай.

– И вопросы по существу задавать нельзя? – притворно огорчился Бондарь.

– Вопросы – можно, – рассеянно кивнул Роднин на ходу. – Если, конечно, по существу.

– Что за птица этот Шалаев, он же Гванидзе? Почему именно за него мы уцепились? Террористов в Грузии – хоть пруд пруди. Чем же он такой особенный?

– А ты с фотодокументами ознакомься, капитан. Многие вопросы отпадут сами собой, гарантирую.

Последовав совету полковника, Бондарь аккуратно возвратил снимки в конверт и застыл, машинально трогая горизонтальный шрам на подбородке.

С этого момента он все больше молчал и слушал. Недобро молчал. Внимательно слушал.

10

Нодар Шалаев был прирожденным садистом. Живодером. Душегубом, убивавшим своих жертв не просто с особой жестокостью, но и с наслаждением. На его личном счету было около тридцати показательных казней. Шалаев, или Чака-медведь, как звали его в горах, не упускал также случая подвергнуть пленников пыткам. Некоторые из них сходили с ума, дожидаясь своей очереди, так страшно кричали несчастные, попавшие в лапы чудовища.

Шалаев, получивший в молодости высшее медицинское образование, хорошо разбирался в анатомии человека и обожал орудовать скальпелем.

– Однажды, – продолжал Роднин, опустившись в кресло, – этот изверг содрал кожу с лица итальянской журналистки, снимая происходящее на видеокамеру. Кассета была отправлена редактору, отказавшемуся платить выкуп. Мир содрогнулся.