Детоубийцы

Если бы негры догадались, что он вооружен обычной хлопушкой, они могли вернуться.

Они не вернулись. Пробежали до противоположного выхода и скрылись. Проулок опустел. Взмокший с головы до ног, Петраков постоял немного на месте, а затем осторожно двинулся вперед. Возле мусорных баков он наткнулся на тело мальчика.

Головы у Генри не было, так что узнать его можно было лишь по пестрой рубахе. «Почему воротник темный?» – спросил себя Петраков, а когда понял, вынужден был опереться о стену, чтобы не упасть.

Борясь с тошнотой, он все смотрел и смотрел на маленький труп у своих ног.

Шорты и трусы, спущенные до колен, позволяли отчетливо разглядеть еще одно увечье, нанесенное телу Генри. На месте пениса зияла рана, показавшаяся Петракову сквозной дырой. Оттуда сочилась кровь, похожая в темноте на густое варенье из черной смородины.

Рядом сидела крыса, щетинистая мордочка которой была перепачкана этим тошнотворным вареньем. Вокруг нее постепенно собирались остальные, волоча за собой хвосты, похожие на розовых дождевых червей.

«Сейчас меня стошнит», – отрешенно подумал Петраков, ощущая, как недавний ужин бурлит и поднимается в пищеводе. Сплюнув тягучую кислую слюну, он топнул ногой.

Крысы отпрянули, но не разбежались. Опасливо поглядывая на них, Петраков наклонился над трупом.

Обыск продлился недолго. В правом кармане шортов Генри хранились орешки, надкушенное печенье и какая-то мелочь. Из левого Петраков выудил сложенные в несколько раз листы белой бумаги. Она была захватана грязными пальцами, а один уголок пропитался кровью.

Вот тогда-то Петракова и вывернуло наизнанку.

Глава 3

Без дипломатического протокола

Проснулся он очень рано, а вернее, толком и не поспал вовсе. Было такое впечатление, что всю ночь ему крутили отрывки какого-то фильма ужасов, местами сюрреалистического, а местами – до отвращения правдоподобного. Перед самым рассветом Петракова стали кромсать ножницами, он вскрикнул и открыл глаза. Понятно, что после такой кошмарной ночи он чувствовал себя усталым и разбитым.

Кое-как приведя себя в порядок, он начал собираться на работу. Супруга сонно спросила, не разогреть ли вчерашнюю пиццу на завтрак, на что Петраков посоветовал ей запихнуть пиццу в такое место, которому не было названия в дипломатическом лексиконе.

– Глупый, – вздохнула супруга. – Сколько можно дуться? Я же только тебя люблю.

– А трахаешься с другими? – завелся с пол-оборота Петраков.

– Только раз и было. И мне совсем не понравилось.