Глаз урагана

Наташа фыркнула:

– Никто с такими разрезами давно не ходит. Тем более в Каире.

– А я и не предлагаю вам ходить, – сказал Галатей. – Я предлагаю вам присесть. Уже в третий раз, если память мне не изменяет.

– А если изменяет? И если не память?

Ехидства, затраченного Наташей, хватило бы на то, чтобы взбеленить сразу трех мужиков, а не одного, но то ли Галатей был чересчур самоуверен, то ли у него не было женщины, неверности которой он опасался. Вздохнув, он молча указал на кресло.

– Мне нужно чем-нибудь прикрыться, – заявила Наташа, озираясь и переступая с ноги на ногу.

– Просто разверните кресло так, чтобы вам было удобно, – прозвучал ответ.

– Вы мне не поможете?

Галатей снова промолчал и, вооружившись кочергой, принялся шевелить поленья, сложенные в камине.

Какого черта?! Наташа ясно видела, что камин не топят, топить его было бы изощренным самоубийством при здешнем климате. Зачем тогда кочерга? И для чего ворошить бесполезные деревяшки?

– А вы не очень-то любезны для дипломата, – сказала Наташа, налегая на кресло.

Платье на ней было разодрано снизу чуть ли не до груди. Галатей мельком отметил это и парировал:

– А вы не слишком… – он сделал паузу, подбирая формулировку, – не слишком благоразумны для замужней женщины.

Усевшись к нему вполоборота, Наташа дернула плечами:

– Мораль мне будете читать?

– Нет.

Подтверждением сказанному было короткое движение головой. Гладко зачесанные назад волосы Галатея при этом колыхнулись, выдавая нелюбовь владельца к различным гелям.

«Как же он умудряется их укладывать?» – удивилась Наташа и вспомнила киноактеров далекого прошлого, красовавшихся с похожими прическами. Скрывая любопытство, она демонстративно отвернулась и спросила холодно-аристократическим, как ей казалось, тоном:

– Тогда о чем будет разговор?

Галатей не замедлил с ответом:

– О вашем поведении, Наталия Николаевна.

– Ага! Все-таки мораль!

Наташа пренебрежительно выпятила нижнюю губу.

– Ошибаетесь, – сказал Галатей, постукивая кочергой по раскрытой ладони. – Мы не станем обсуждать ваше прежнее легкомысленное поведение. Мы побеседуем о будущем. – Он едва заметно улыбнулся. – А поскольку, начиная с этой минуты и до истечения срока путевки, вы будете вести себя как настоящая леди, то надобность в каких бы то ни было нравоучениях отпадает сама собой. Согласны?

Ну и завернул!

Наташа повернулась, чтобы хорошенько рассмотреть собеседника.