Капитан разведки

Его попросту вышибли из седла, вышибли свои же, и его сердце до сих пор обжигала обида за то, что он – здоровый, полный сил, способный буквально на все мужик – выброшен на свалку, вычеркнут из всех списков, заживо похоронен прежними боевыми товарищами. Несправедливое решение командиров было подобно удару в спину, которого никак не ждешь от тех, кому привык доверять слепо, безоговорочно. Возвратиться в строй? Служить тем, кто тебя предал?

– Я не вернусь обратно, – твердо произнес Хват. – Вы обратились не по адресу, товарищ полковник.

В глазах Реутова сверкнули сердитые огоньки, хотя выражение его малоподвижного лица оставалось при этом совершенно непроницаемым. Обветренный и морщинистый, как бывалый римский легионер, невозмутимый, как статуя, он молча глядел на собеседника. Лишь его седые, коротко остриженные волосы упрямо щетинились. Он ждал иного ответа.

– Я достаточно ясно объяснил свою позицию? – повысил голос Хват.

– Извини, не расслышал, – шутовски покаялся Реутов.

 – Староват стал, туговат на ухо. Мне показалось, что ты отказался восстановиться в звании капитана спецназа Главного разведывательного управления, а этого быть не может, потому что не может быть никогда. Ты уж не обессудь, повтори сказанное.

– Я не вернусь обратно! Ни при каких обстоятельствах! Ни за что!

Несмотря на всю свою профессиональную выдержку, Хват едва сдержался, чтобы не хватить кулаком по столу.

Некоторое время Реутов обдумывал услышанное, а когда заговорил, его лоб оказался иссеченным резко обозначившимися морщинами.

– Если бы мы с тобой сейчас водку пили, – глухо произнес он, – и ты ляпнул бы нечто в этом роде, я бы на тебя махнул рукой: мол, что с пьяного возьмешь? Но у нас на столе ничего крепче пива не наблюдается, а потому буду говорить с тобой как трезвый мужик с трезвым мужиком. Ты свое слово сказал. Теперь послушай меня. – Подавшись вперед, Реутов понизил тон, отчего его хриплый голос зазвучал как угрожающее ворчание старого сторожевого пса, обучающего молодняк.

 – Есть такое старомодное понятие – честь. Нынче оно не в моде. Нынче хорошо живется лишь тем, кто собственной одноразовой честью подтерся и думать про нее забыл. Но ты, капитан, такими вещами бросаться не спеши. Честь, тем более офицерскую, ни за какие баксы не купишь, это тебе не портки от Версаче, не сморкальник от Живанши.

– А я ее пока что не терял, чтобы приобретать заново, – запальчиво возразил Хват.