Караван дурмана

– А строил тут из себя неизвестно кого… Расхаживал по квартире в одних носках и похвалялся: «Я теперь богатый, я независимый…»

О Королькове говорили так, словно его уже не было. Но он был, он существовал, и он ужасно хотел жить – такой маленький, такой слабый человечек в таком огромном, в таком жестоком мире.

– Останьтесь, прошу вас, – это было произнесено едва слышным шепотом, но Громов, уже взявшийся за ручку двери, обернулся.

– Неужели ты полагаешь, что я возьмусь тебя защищать?

– Я заплачу. Я отдам вам треть своих денег… Половину! Только разберитесь с ними.

Я же вижу – вы можете.

– В одном из грузовиков ехал мой зять. – Ладонь Громова отбросила Королькова назад. – Шестеро водителей «КрАЗов» плюс двое сопровождающих – это восемь человек. Думаю, их не просто высадили в степи. Боюсь, всех восьмерых расстреляли на месте. И после этого ты рассчитываешь на мое расположение? Будь благодарен, что я не прикончил тебя на месте, засранец.

Наталья закусила губу. Этот сильный и уверенный в себе человек, назвавшийся Громовым, уходил, а Корольков оставался.

Придется либо выставлять его за дверь, либо звонить в милицию. Сумеет ли она? Это ведь тот самый Игорек из 10-го А класса СШ № 54. Из-за плохого зрения ему прописали очки, но он их никогда не надевал в школе – стеснялся Натальи. Теперь, наверное, носит контактные линзы. Говорят, когда люди в них плачут, они ничего не видят. А у Игорька на глазах блестят слезы. Как той ночью, когда она позволила ему снять с себя лифчик. Он сказал тогда, что любит ее, что готов за нее умереть. И умрет. Только не за Наташу Чуркину, а из-за нее.

– Подождите, – она тоже взяла Громова за рукав. – Останьтесь, прошу вас. Может быть, ничего страшного не случилось. А если те, из джипа, заявятся ко мне домой, то вы сможете узнать у них судьбу своего зятя.

– Вы принимаете меня за агента 007? Но у меня нет лицензии на убийство. И желания совершать подвиги тоже нет. Я сам по себе. – Видя, что молодая женщина не собирается отпускать его по доброй воле, он осторожно убрал ее руку со своей и сказал уже мягче: – Извините, но я должен спешить.

– В Москву?

Громов покачал головой:

– Нет. Если Андрей жив, то он где-то в Казахстане. А в Москву можно будет наведаться позже. В самом крайнем случае. Я не люблю столицу нашей родины.

– Почему? – вырвалось у Натальи.

– Слишком много таких, как он.

Корольков, на которого показал Громов, почувствовал себя совершеннейшим ничтожеством.