И целой обоймы мало

На них тоже охотились в таких же зарослях, такими же тихими теплыми вечерами, но они ухитрялись выживать, передавая свой опыт следующим поколениям.

Это называлось борьбой за существование. Одни всегда прятались и убегали, а другие преследовали и настигали. Мужчина с автоматом принадлежал ко второй категории людей. У него тоже имелся свой опыт. Опыт прирожденного убийцы.

Поэтому голос его был голосом доброго дяди, окликающего заигравшуюся девочку:

– Ага, вот ты где! Я тебя вижу!

Допуская, что за ним могут наблюдать из укрытия, мужчина специально не смотрел в одну точку, скользя взглядом по камышовым дебрям.

У него был легкий кавказский акцент и сильное желание закончить игру в прятки как можно быстрее. Указательный палец его правой руки сросся со спусковым крючком автомата.

– Выходи, ну! – нетерпеливо прикрикнул он.

Аня не шелохнулась. Ей была хорошо известна эта детская уловка. Ты отсиживаешься в кустах, а тот, кто водит, вдруг ка-ак гаркнет: «Пила-пила, лети как стрела!» Сдуру выскакиваешь на открытое пространство, а там только этого и дожидаются.

Нет уж, при игре в жмурки со смертельным исходом благоразумнее руководствоваться другой присказкой: «Топор-топор, сиди, как вор». Чем Аня и занималась.

Не добившись своего хитростью, мужчина перешел к тактике увещевания.

– Ау, ты где, дурочка? – ласково спросил он. – Выходи, не бойся. Ничего тебе не будет. Зададим тебе несколько вопросов и отпустим.

Аня продолжала сохранять полную неподвижность.

Досадливо скривившись, мужчина стал медленно поворачиваться вокруг своей оси, пристально всматриваясь в зеленые плавни. Автоматный ствол неотступно следовал за выискивающим цель взглядом. Через несколько секунд глаза девушки и мужчины неминуемо должны были встретиться.

– Все равно тебя найду, – пообещал он.

Это вывело Аню из оцепенения. Ухватившись за толстые осклизлые стебли, торчащие из ила, она сделала короткий вдох и погрузилась в воду по самую макушку. Если бы она нырнула чуточку глубже, ее бы непременно выдали пузырьки воздуха, поднимающиеся от волос.

Но мокрые пряди беззвучно расплылись по темной поверхности заводи. Бурые, как водоросли, они не привлекли внимания мужчины.

Завершив полный оборот, он постоял немного, прислушиваясь к звукам, нарушающим тишину майского вечера. Ничего настораживающего. Лишь монотонное зудение комаров да сытое икание лягушек. Мужчина выругался и двинулся дальше, рассекая коленями воду.