Личное задание

Всего-то и успели жадные языки пламени оставить мертвую проплешину на берегу да облизать до черноты листья деревца, под которым было так славно дремать в тенечке между утренними и вечерними зорьками.

А Ванька… Непонятно почему, убравшись со ставка и опустошив бутылку еще засветло, попал он домой лишь поздней ночью, когда в небе повисла полная луна, окрашенная в жутковатый кровавый цвет.

– Опять? Ну сколько можно, папа? – с укором воскликнула Варенька, спеша к нему через двор, – вся такая светленькая, чистая, легкая.

– Я самую малость принял, дочура, – повинился Ванька, спеша укрыться в летней кухне. Он шагал по двору, оскальзываясь и спотыкаясь – земля вокруг была усыпана недозрелыми яблоками, сорванными пронесшимся шквалом. Отовсюду тянуло острым ароматом влажной полыни.

– Здоровье-то у тебя не железное! – не отставала Варенька. – Совсем себя не бережешь! Пропадешь ведь!

«А я уже пропал», – тоскливо подумал Ванька.

– Ты иди в дом, дочура, – попросил он. – Завтра мне на работу, проспаться нужно.

– Ужинать будешь?

– Да нет, я так…

Варя остановилась и кивнула, как бы соглашаясь. На самом деле она подозревала, что у отца на кухне припрятана заначка, до которой ему не терпится добраться. Выждав минут пять, она решительно двинулась следом.

Хлипкий дверной крюк поддался ее яростному напору с первого раза. Ворвавшись в освещенную комнатушку, девушка с удивлением наткнулась на довольно осмысленный взгляд отца.

Он лежал на топчане, а руки его были чинно сложены на груди, поверх распахнутого томика Нового Завета. После исчезновения младшего братишки Варя пристрастилась к чтению святой книги, надеясь отыскать в ней ответ на свой немой укор всевышнему. Отец же даже газетными анекдотами не шибко увлекался, не говоря уже о Евангелии. Было совершенно непонятно, зачем понадобился ему черный томик с тисненым крестом на обложке.

– Ты что, папа? – обеспокоилась девушка. – Случилось чего?

Вместо ответа он возвел глаза к бугристому глиняному потолку и продекламировал с отсутствующим видом человека, вызубрившего наизусть совершенно непонятное ему стихотворение:

– Из дыма вышел человек… И ад следовал за ним… И сказано ему было…

– Ка… какой еще человек? – Варе показалось, что она задыхается.

Ванька ее шелестящий шепот не услышал.