Личное задание

Мужчина слегка нахмурился:

– Может быть, ударить тебя еще разок? С прицелом на будущее, так сказать, м-м?

На этот раз сразу все растения отрицательно мотнулись из стороны в сторону. Парня не устраивало будущее, в котором его будут прицельно лупить по лицу. Наверняка у него имелись какие-то другие, более приятные планы. Мужчина выждал несколько секунд, понимающе кивнул и, подхватив свое многострадальное ведро, удалился ровной походкой.

Людмила смотрела ему вслед. Ей ужасно хотелось, чтобы он обернулся и наградил ее еще одним изучающим взглядом.

Она так и не разобрала – холодный он или обжигающий, этот взгляд?

Глава 4

Все явное становится тайным

Тем же утром, в начале недели, далеко-далеко от дачного поселка с его чудо-окунями и черными зверями, рыскающими в поисках жертв, в большом городе с полуторамиллионным населением решалась судьба этого патриархального мирка, возведенного в конце двадцатого века на зыбком кооперативном фундаменте.

Не было ни торжественных речей, ни фанфар.

Звучало лишь сдавленное покряхтывание молодого человека, тужащегося так сильно, словно он горы сдвигал на пути к поставленной цели. Что тут поделаешь? В начале славных дел Боря Губерман, поставленный у штурвала АОЗТ «Самсон», как правило, подолгу маялся на унитазе, поскольку в голове его бурлили свежие идеи, а в желудке все лежало многодневным мертвым грузом.

Твердый стул – он надежнее жидкого, но сидеть на таком безвылазно – сплошное мучение. Вынашивая эту горькую истину, Губерман все чаще задавал бесполезную работу сливному бачку, надеясь хоть отчасти заглушить громкие стенания своего измученного организма.

Если бы все процессы происходили так же гладко, как мыслительные! Сел на унитаз, сделал свое дело, и – свободен как ветер в поле. Лег на жену, исполнил свой долг, и – отдыхай. Так нет же! Тонкие губы Губермана сложились в скорбную улыбку много выстрадавшего человека. Он, столь ценивший свое время, был вынужден убивать его часами то на испанском унитазе, то на отечественной супруге.

Самое обидное заключалось в том, что нередко эти усилия затрачивались впустую. А ведь Губерман, как всякий человек, любил радоваться плодам своего труда, привык гордиться ими. Привстав, он заглянул под себя и понял, что нынешний одинокий сморщенный плод не стоит и десятой доли тех стараний, которые на него ушли.

– Псу под хвост, – прокомментировал Губерман с желчной миной.

Это выражение сохранялось на его лице на протяжении всего утреннего туалета.