Наркомент

Сердце заколотилось в груди столь отчаянно, что его стук показался мне таким же громким, как тот, который раздался снаружи.

– Открывай, Эдька! – требовательно голосил невидимый мужчина, тарабаня ладонью по дерматиновой обивке двери.

Я невольно оглянулся на кухню. Мне очень не хотелось, чтобы Эдька встал на зов и явился в прихожую с черенком вилки, торчащей из глаза.

– Эй! – к хриплому голосу присоединился еще один, позвонче, но тоже нетрезвый.

Оба гостя стучали и звонили, звонили и стучали, никак не желая понять, что их здесь никто не ждет, никто им не рад.

Истекали драгоценные секунды, минуты, а настырная парочка все гомонила за дверью, призывно бренчала стеклотарой и не собиралась ретироваться. Возможно, именно сегодня мертвый Эдька пригласил их отметить новоселье пятью-шестью бутылками старого доброго вина «Агдам». А может быть, приятели явились сами по зову души, желая скрасить невеселое Эдькино одиночество. В любом случае этих мужиков нужно было как-то отвадить отсюда, пока они не подняли на ноги весь подъезд.

– Что надо? – грубо спросил я через дверь.

– Эдик дома?

– В ментовке ваш Эдик, – сказал я злорадно. – На нарах. Желаете составить ему компанию?

– К-как в ментовке? – обеспокоился басовитый. – За что?

– За пьянство и тунеядство. – Я постарался, чтобы мой голос преисполнился праведного негодования. – А вы его собутыльники, надо полагать? Так вы не уходите, вас тоже куда надо определят. Я это мигом организую.

Тон был выбран мною совершенно верный, интуиция не подвела. Не вступая в дальнейшую дискуссию, Эдькины гости сыпанули вниз по лестнице, даже не воспользовавшись лифтом.

Выждав пару минут, я тоже отправился восвояси. Когда я выходил, глазок соседней двери настороженно темнел, выдавая присутствие прильнувшей к нему соседки. Прежде чем уйти, я подмигнул зрачку дверного глазка. Это уже никак не могло усугубить мое положение. А старушенции будет что вспоминать долгими одинокими ночами.

3

Учащенно пыхтя и перебрасывая тяжелую сумку из руки в руку, я на всех парах ворвался во Дворец молодежи, где завертел головой по сторонам с удрученным видом опоздавшего растяпы, тщетно выискивающего взглядом нужный вагон отходящего состава. Но мой поезд ушел. Взрослые фигуры сразу выделялись среди детворы, гомон которой эхом разносился по всему вестибюлю. Среди взрослых не наблюдалось бледных брюнетов с черными бородами.