На секретной службе

Российские вертолеты тоже расходились как горячие пирожки – и боевые «Ми-24», и транспортно-десантные «Ми-17» и учебно-тренировочные «Ми-34У». Огромным спросом пользовались зенитные системы семейства «С-300», переносные ракетные комплексы «Игла», дизельно-электрические подлодки класса «Кило», корабли на воздушной подушке «Зубр», «Мурена», «Чилим»…

Главными потребителями всего этого изобилия являлись Индия и Китай. Кроме того, в самое ближайшее время намечались крупномасштабные закупки новейшей военной техники российского производства Ираном.

Ему перед угрозой американского вторжения экономить на вооружении не приходилось.

Казалось бы: производи, торгуй, богатей. Ан нет. Америка всеми правдами и неправдами стремилась вытеснить опасного конкурента с оружейного рынка. Ах, какой дипломатический скандал разразился, когда Кипр попытался приобрести российский комплекс ПВО «Сатана»! Вынужденные уступить нажиму США, киприоты приобрели гораздо менее совершенные и более дорогие американские комплексы «Пэтриот».

Соединенные Штаты действовали грубо и напористо. Россию же держали на коротком поводке, сердито одергивая ее всякий раз, когда она находила нового потребителя своего товара. Возня вокруг систем ПВО, предназначенных для продажи в Иран, была очередным тому подтверждением. Голавлева крайне раздражала эта ситуация, и он считал делом чести не допустить срыва сделки. Хотелось верить, что присланный из Москвы специалист сумеет переиграть противников из ЦРУ.

Голавлев внимательно ознакомился с личным делом капитана Бондаря и остался доволен прочитанным.

Внешне москвич ему тоже импонировал. Подтянутый, собранный, аккуратный. Длинноватые для кадрового офицера волосы причесаны волос к волоску, пробор слева прочерчен, как под линеечку. Красивый, уверенный в себе мужик с твердым взглядом больших серо-голубых глаз. К сожалению, в глазах этих читалось явное пренебрежение к предстоящей ему миссии.

Нужно было во что бы то ни стало заставить Бондаря проникнуться важностью момента, и Голавлев делал все, что мог.

Хотя ему казалось, что говорит он не то и не так.

Слов всегда меньше, чем чувств, которые ты пытаешься выразить. Пытаясь подобрать самые нужные, самые важные слова, Голавлев заговорил снова, и его лицо выражало все, что угодно, кроме начальственного высокомерия:

– Послушайте, капитан, не нужно ершиться. Постарайтесь понять: для нас очень важно, чтобы Пинчук-старший здравствовал как можно дольше, а его бизнес – процветал.