На секретной службе

Закончился освежитель воздуха?

Пинчук хотел было что-то ответить, но его опередил охранник, все это время валявшийся на пороге комнаты отдыха. Вскочив на ноги, он издал воинственный клич и попытался боднуть Бондаря в живот.

Пришлось посторониться, пропуская его в глубь кабинета. Развернувшись к проскочившему мимо противнику, Бондарь предупредил:

– Кончай это. После драки кулаками не машут.

– Машут! – сипло возразил ринувшийся на него охранник.

Исполнив пируэт с высоко задранной ногой, он нанес ею удар. Бондарь отклонился. Ботинок охранника врезался в дубовую панель с такой силой, что напольный плинтус побелел от осыпавшейся штукатурки.

– Х-ха! – Охранник в лопнувших по швам брюках приготовился лягнуться еще раз.

Дважды впечатав кулак в его солнечное сплетение, Бондарь рубанул ребром ладони по мощному загривку, проследил за шумным падением противника и удовлетворенно кивнул:

– Перекур.

 – С этими словами он действительно достал сигарету, поднес к ней зажигалку и, поглядывая на Пинчука сквозь облачко сизого дыма, предложил: – Проходите же в кабинет, Григорий Иванович. Больше нам никто не помешает.

Пинчук уже успел справиться с «молнией» брюк, а пигментные пятна на его коже приобрели естественный ржавый оттенок.

– Я могу отказаться? – спросил он, держась неестественно прямо.

– Нет, – заверил его Бондарь.

– Тогда зачем задавать лишние вопросы, не понимаю?

* * *

Минут через десять, когда Голавлев подтвердил по телефону, что слышит в трубке голос именно того человека, который должен обеспечить Пинчуку безопасность, атмосфера в кабинете изменилась в лучшую сторону. Этому способствовало также исчезновение горе-охранников, которым пришлось поднимать свое оружие неповрежденными левыми конечностями.

– Вы сломали им руки? – спросил Пинчук, когда дверь за ними закрылась.

– Всего лишь пальцы, – заверил его Бондарь. – Указательные.

– Напрасно вы с ними так.

– А мне кажется, что урок пойдет им на пользу. Меньше будут в носу ковыряться.

– Напрасно, – повторил Пинчук. – Они хорошие ребята.

– Разве есть такая профессия – «хорошие ребята»? – удивился Бондарь.