Резидент внешней разведки

– У Александра Борисовича имелись неделовые контакты? – поинтересовался Нолин.

– Личного характера? – уточнил Банщиков.

– Да, личного… Знакомства, связи?

– Нет. Он общался только с сотрудниками.

– А после работы? – спросил Нолин, неспешно прикуривая сигарету. – Вне пансиона? Витков посещал ночные клубы, казино, бордели?

– Александра Викторовича даже в сауне невозможно представить, не то что в борделе!

– Может быть, он приглашал к себе посторонних?

– Ничего подобного, – покачал головой Банщиков.

 – Не тот возраст, не тот характер. Витков – педант. Один из тех, кто никогда никуда не опаздывает и может устроить разнос за чаепитие на рабочем месте. Любви сотрудников это ему не приносило, но все его уважали. Я – в том числе.

– Вы его хорошо знали?

– Мы часто общались. По работе.

– Возможно, – произнес Нолин и умолк, ожидая реакции Банщикова.

Тот подпрыгнул на месте:

– Вы мне не верите?

– С какой стати?

– Вы же сами сказали: возможно.

– Ах это… – Нолин улыбнулся.

 – Просто вы меня перебили. Я хотел сказать, что, возможно, мне понадобятся более подробные сведения о характере Виткова. Вы смогли бы нарисовать его психологический портрет?

– Сейчас?

– Нет, как-нибудь в другой раз.

– Всегда к вашим услугам, – отозвался Банщиков, неуклюже выбираясь из джипа. – Чудесная ночь, – сказал он, шумно вдыхая и выдыхая носом.

Решил насладиться свежим воздухом? Хмыкнув, Нолин присоединился к Банщикову. Выражение его лица было сонным. Никто бы не заподозрил, что этот человек опасается какого-то подвоха или даже предательского выстрела.

Например, из припаркованного поодаль микроавтобуса. Нолин привычно запомнил его номер. Бесполезная мера предосторожности против пули снайпера.

– Красиво, – пробормотал он, игнорируя синий микроавтобус.

– Над Москвой такого неба не увидишь, – мечтательно произнес Банщиков.

Нолин поднял взгляд. Над черными кронами деревьев угадывалось электрическое зарево огней Дакара. За постриженными кустарниками и оградами виднелись ярко освещенные террасы.

Там и сям вспыхивали искрами ночные насекомые. Выводили трескучие трели цикады, не попадая в тональность мелодии, доносящейся из темноты. Это было что-то восточное. Скучное и размеренное, как жизнь, проведенная в ленивом созерцании.

– Уютный квартал, – произнес Нолин, делая вид, что хочет как-то компенсировать свою недавнюю резкость.

– Еще бы, – воскликнул Банщиков с таким видом, будто приложил руку к местной архитектуре.