Сотрудник отдела невидимок

Подобные купания в потемках являлись для Цветанки своего рода компенсацией, средством для преодоления комплекса неполноценности.

Она специально подстраивала так, чтобы очутиться с очередным ухажером на ночном пляже. Почти каждый предлагал окунуться, и Цветанка, разыграв колебание, соглашалась. Днем она никогда бы не отважилась искупаться на глазах у посторонних. Ни в купальнике, ни без него. Ее грудь и живот были покрыты ужасными шрамами, при виде которых мужчины остолбеневали, едва скрывая отвращение. Последствия ожогов, полученных во время пожара.

Дом Момчевых сгорел дотла. Заодно с надеждами на счастливое замужество. Сверстницы Цветанки носили короткие легкомысленные маечки и сережки в пупах, а она была вынуждена ходить в закрытых платьях, блузках, теннисках. И купаться со случайными знакомыми по ночам, украдкой, вместо того чтобы наслаждаться настоящей любовью на брачном ложе, как делают это все нормальные люди.

5

При мысли о собственном уродстве настроение Цветанки резко испортилось.

Дополнительной причиной для нервозности служили месячные, уже заканчивающиеся, но все еще порождающие неприятные ощущения.

– Может быть, мы переспим с тобой на следующей неделе, – пообещала Цветанка Гюнтеру, отлично зная, что это невозможно. Ни на следующей неделе, ни в будущем году, ни с пожилым немцем, ни с кем-либо другим. Огонь отнял у девушки право на простое человеческое счастье. «Лучше бы я сгорела синим пламенем», – привычно подумала она.

– Но послезавтра я уезжаю, – буркнул Гюнтер, следуя параллельным курсом.

Цветанка сердито мотнула мокрой гривой волос:

– Твое дело. Я не навязываюсь.

– Хочешь, я дам тебе денег? – спросил Гюнтер после непродолжительной паузы.

– Прекрати! – прикрикнула Цветанка. – Я тебе не проститутка.

Она умышленно не спешила возвращаться на берег, где чувствовала себя не так уверенно, как в воде. Плавая, как рыба, Цветанка рассчитывала хорошенько измотать немца, чтобы, проделав обратный путь, он был способен лишь растянуться на песке, не мечтая ни о чем, кроме передышки.

Гюнтер начал понимать коварство этой тактики.

– Погоди!

Он потянулся к Цветанке, как тянется капризный ребенок к игрушке. Она плеснула в него пригоршней воды:

– Отстань!

– Погоди, ну погоди, – лихорадочно тараторил Гюнтер. – Хотя бы один поцелуй…

– Нет!

– А я говорю: да!

Попытавшись поймать Цветанку за плечо, Гюнтер получил локтем по носу, охнул и поспешно задрал голову, предотвращая кровотечение.