Волки в погонах

– А вот прямо сейчас! Только что!

Скрипнув тормозами, «Волга» остановилась в каком-то грязном тупике, едва не коснувшись бампером полуразрушенной скамейки. Справа высился гараж, на боку которого неизвестный мыслитель вывел ядовито-желтой струей: «LIVE = EVIL». Артур впервые осознал, что жизнь по-английски означает то же самое, что злоба, только наоборот. А еще он понял, что эта самая жизнь лично у него теперь тоже может пойти на перекос, шиворот-навыворот.

– Я буду звать на помощь мне люди! – взвизгнул он, путая русскую грамматику с английской.

– Только погромче надо, – деловито сказал таксист. – Давай лучше вместе заорем. На счет три. Раз…

Артур открыл рот. Он так и не понял, собирался ли закричать раньше времени или просто опешил от неожиданного предложения. Чудовищной силы удар по гортани выбил из его головы почти все мысли, которые успели там появиться. Осталась только самая коротенькая: «Шиздец!»

– Хр-р, – прохрипел он, – кх-х!

Это получилось у него так тихо, что даже воробьи, клевавшие всякий сор на земле, не удосужились вспорхнуть на окружающие площадку деревья.

Прыгали себе на тоненьких лапках, равнодушно косясь на машину. Им было абсолютно безразлично, что там, внутри, один человек убивает другого. Live is Evil.

Артуру хотелось плакать.

– Ну вот. – Ущипнувший его за щеку таксист выглядел не на шутку озабоченным. – Теперь голос потерял. Как же ты на помощь звать будешь?

– Аг-х… С-ст…

Массируя горло, Артур открыл и закрыл рот.

Жалкое сипение, вырывавшееся оттуда, усиливало ощущение полного бессилия и обреченности.

– Ну, это ерунда, – сказал таксист, заглянув в его глаза. – Главное – сохранить жизнь. Согласен?

Артур с готовностью кивнул. В тот момент, когда его голова согласно наклонилась, новый удар едва не снес ее с плеч долой.

«Он ударил меня в висок, а хрустнула челюсть, – отстраненно подумал Артур. – И весь мир почему-то перекосило.

Наверное, мозги у меня накре… набре… набекрень».

Приподнявшись, таксист с остервенением заработал кулаками. Через мгновение у Артура в голове не осталось ничего, кроме гудения и багрового тумана, в котором ритмично вспыхивали яркие огни. Впрочем, вырисовывалось в этом хаосе еще кое-что, напоминающее всполошившегося головастика. Та самая мыслишка про полный шиздец, которая металась из одного уголка сознания в другой, нигде не находя пристанища.