Когда оживают Тени

Он бормотал что-то, и порой в этом бессвязном шепоте проскальзывали слова молитв. По щекам текли слезы, рот горестно кривился.

Кажется, Плавник окончательно потерял самообладание. А может, и свихнулся.

– Соберись, – приказал Крогер, пнув торгаша в бок.

Без толку. Не заметил удара, лишь съежился сильнее и закрыл лицо ладонями. И наплевать, в таком состоянии он не способен навредить. Но и поможет вряд ли.

Поразмыслив, штурман снял маску, осторожно вдохнул. Воняло мерзко. Серой, аммиаком, чем-то кислым.

Головная боль моментально усилилась, а в глотке запершило. Но дышать можно, хоть и с трудом.

Интересно другое. Он читал, что вышедшие на поверхность погибают тотчас, что жить здесь после разразившегося апокалипсиса невозможно. Ложь? Или незнание? Или нежелание знать?.. Страх держит на глубине. Страх заставляет верить церковникам, и те охотно поддерживают его.

Как бы то ни было, но дышать тут точно можно. А значит, и остальное, вполне вероятно, небылицы. Крогер умел мыслить трезво, ограничивать круг задач.

Взглянув на Тома и убедившись, что тумаки не помогут, бывший офицер спустился с надстройки на внешнюю палубу. Чуть не поскользнулся на обледеневшем металле, выругался и, нелепо семеня, побежал к механику.

– Копаешься, – прогудел с недовольством Лоркан. Указал вниз и буркнул: – Подсоби.

Оказалось, здоровяк успел привязать трос к металлической скобе на носу, второй конец посредством карабина закрепил на поясе. И когда штурман перехватил веревку, аккуратно шагнул в сторону, медленно спустился прямиком в густую как желе воду.

Встал на твердое, подхватил кувалду и, погрузившись почти по плечи, начал стучать – выпрямлял погнутые тяги рулей глубины.

Минуты казались долгими и томительными. Наполненными страхом неизвестности, ритмичным звоном, плеском воды. Механик правил железки, а штурман страховал, стоя на палубе и содрогаясь под колючими пощечинами ветра. Старался не выпускать из онемевших пальцев трос и лишь изредка оглядывался. На льды, на снег, на мятый металл под ногами, изъеденный морской водой, покрытый водорослями, ракушками и твердой, почти стеклянной коркой.

Во мглу старался не глядеть. Одна мысль о том, что за ней скрывается бесконечность, внушала тревогу. Но еще хуже – фантазии и кошмары, рожденные из легенд и исторических хроник, ожили сейчас и терзали, били. Воображение само собой рисовало темных тварей, и бывший гвард нет-нет, а замирал, тревожно прислушивался.

Неужели в аду пусто?..