Когда оживают Тени

Есть прецеденты, когда наследники отказывались от титула лорда по тем или иным причинам.

– Да о чем вы говорите? – фыркнула тетя. – Никто в своем уме не станет…

– Орния! – перебил поток излияний жены дядя.

– Что?

– Уймись.

Нечто в голосе Нолана заставило тетушку прикусить язык. Какая-то интонация, намек.

– Ормонд? – вновь повернулся ко мне законник.

– Да.

– Спрашиваю для протокола. Вы заявляете права на титул лорда дома Мак-Моран?

Момент истины, как бы банально и пафосно ни звучало.

Наивный простак заговорил бы о родовой чести, долге, традиции. Циник ляпнул о богатстве и власти. Но ошиблись бы оба, потому что меня не волновало ни то, ни другое. Плевать я хотел на титул, красивые обращения, балы, интриги и вечную грызню за влияние. Тем более век прогрессивный, вытирать ноги о простолюдинов не так модно, как пару столетий назад. Деньги? Хм, не бедствую. Сумел найти дело по душе, имею неплохой доход. На старость точно хватит. Если доживу.

Власть?.. Власть неволит, заковывает в цепи так же верно, как и тех, над кем властвуешь. А я привык к свободе. Вошел во вкус. Нравится странствовать, жить то тут, то там, легко перебираться с места на место. Тогда родовая честь, долг, традиции?.. Нет. Пустой звук. Слишком долго я прожил вдали от подобного, никто не успел вбить в голову высокие идеалы.

Сейчас бы встать да уйти, послать в пекло дядю, титул, ту судьбу, которую избегал многие годы. Но едва подумал, как накатила волна удушающей боли.

На миг почудилось, что глаза выгорели изнутри, к горлу подкатила тошнота. Тихие шепотки в сознании обрели плотность, а тени кабинета ожили, зашевелились.

Одна выползла из-под тяжелой портьеры и настороженно остановилась, будто принюхиваясь. Вторая мягко скользнула из угла на высокий сводчатый потолок, зацепилась за медный крюк у стены и нахально ухмыльнулась. За первыми ожили остальные, сумрак сонно колыхнулся, как грязная жижа.

Лишь огромное усилие воли и выдержка позволили не измениться в лице, не дрогнуть.

Впрочем, приступ вскоре пошел на спад – предупреждение, легкий игривый укус, а не пощечина. Я чуть заметно перевел дыхание и сказал:

– Да.

Встал и, мельком подметив, что тени опять засыпают, медленно повернулся. На меня смотрели десятки глаз, вокруг мелькали лица: скучающе-равнодушные, надменные, удивленные, злобно-раздраженные, старые и молодые, красивые и не очень.