Бездонка

]! В позапрошлом году, в экспедиции Дударева! Он лично сам мне её оставил, на память! Ясно?! Можете позвонить!

Разгневанная бунтом «на галере», Лара угрожающе засопела, поднялась во весь немалый рост, предстала загорелой статуей не женщины, но мужчины-атлета, в женском купальном бюстгалтере, рваных, джинсовых шортиках. Мускулистый, под метр девяносто ростом, Вадим, стоя на дне раскопа, оказался карликом, которого можно было растоптать или пнуть кроссовкой в ухо. Лара-Горгона лишь прошипела нечто грозное, невразумительное и ушла к тенту от конфликта подальше.

– Спасибочки, – прошептала Конопушка. – Можно вам монетку пока отдам, на хранение? А то у меня отберут.

– Носи на счастье. Никто не посмеет отнять. Если что… обращайся, – заявил Вадим на правах старшего товарища и попечителя, отвернулся от излишних благодарностей худышки. Она посмотрела на него взглядом умирающего лемура, нереально доверчивыми глазами грудного ребёнка. Расстроенный отсутствием каких-либо находок и, вообще, всей этой жаровней приморья, известняковой пылью, невыносимым зноем, он с силой и досадой всадил напоследок лопату в землю.

Под железным штыком в сухом пласте земли раздался негромкий, явно металлический стук.

Ряба присел от испуга и удивления, заинтересованно, но с опаской прошептал:

– Оба-на! Вдруг – мина?! Кэ-эк щас рванёт! Давай-ка, за металлоискателем сбегаю? Здесь на каждом шагу – осколки, ржавые снаряды валяются. Война прошла. И не одна.

Конопушка безмолвно замерла на краешке раскопа, сложившись, присела, обняла худенькие коленочки, как испуганный тушканчик.

– Странно, – продолжил, озабоченный, Ряба. – По каждому слою с железоискателем проходил, ничего не звонилось.

Вадим с силой пристукнул лопатой дважды, вновь, через древко в руку почувствовал твердь металла под слоем утрамбованной земли, услышал приглушённый звук будто чугунной болванки…

В этот момент случилось нечто необычное, словно возник мираж. Раскалённый морской воздух, будто вязким сиропом заполнил квадратную яму раскопа…

Там, где стоял Вадим с лопатой, образовалось замутнение, словно материализовалась едва видимая трубчатая, пустотелая колонна древнего строения, наполнилась мерцанием и дрожанием полупрозрачной хмари.

В этом мутном объёме возникло довольно ясное видение, мираж, иллюзия вихрастого мальчишки лет пяти, в красно-белой клетчатой рубашонке, в коротких шортиках. Одна лямка штанишек была оторвана, свисала, как страховочный фал.