Пастель для Галатеи

Он с трудом ожил складками выразительного лица, шутливо выложил пальцами кадр на глаз, щёлкнул языком, будто затвором фотоаппарата. Но не получил в ответ даже презрительной ухмылки таксиста. Вновь загнулся вниз, под приборную доску машины, словно подбирая постоянно развязанные шнурки, громко и натужно икнул.

– Э-э-э! – угрожающе прохрипел таксист. – Только попробуй… Бли-и-ин! Вышвырну!

Таксист презрительно сморщился.

– Совсем разучился молодняк водку жрать!

Щупальца фар скользнули по чёрному колодцу двора, упёрлись в тоннель подъезда.

В глубине двора сбликовал мокрая смола асфальта. Чёрный скелетик детского велосипеда сиротливо прижался к углу дома. Приоткрылась дверца машины. В лужу выпали бледные, босые ступни ног пассажира.

– Поплюхайся, блин! – со злорадством прохрипел таксист. – Жду!

В сыром подъезде раздалось неуверенное шлёпанье шагов, будто отбивали живую рыбу на ступенях лестниц. Муторно пахло затхлым бытом старых петербуржских домов, гнилой картошкой, непросохшими валенками, сыростью подвалов.

От холода и тяжёлого похмелья под дверью квартиры номер «36» в нерешительности мялся, сотрясался всем телом от озноба ночной пассажир, Марат. Без особой надежды он дважды грохнул кулаком в драный дерматин двери. И успокоился. Из квартиры не донеслось ни звука.

Марат вздохнул от безысходности, понимая состояние людей, которых он разбудил, но которые, из принципа, не откроют ночью, хотя, похоже, и глянули в мигнувший светом дверной «глазок».

Ночной странник потоптался перед окном лестничной площадки между этажами, забрался на широкий деревянный подоконник, пошевелил скрюченными пальцами грязных озябших ног, согреваясь, передёрнул плечами, зевнул кротко и смиренно. На губах его скривилась страдальческая улыбка одинокого, кинутого на произвол судьбы человека.

Колодец дома проваливался глубоко вниз, напоминал смятый в рулон бумажный макет со слюдяными незрячими глазницами. Ни одного окна не светилось на свернутых в рулон фасадах.

Ни одного звука не доносилось из чрева спящего дома. Марат ткнулся лбом в колени, расслабленно задремал.

Исступлённо, как вой сирены, рванул тишину гудок такси. Марат нервно дёрнулся, упал с подоконника, побежал вниз, к спасительной квартире номер «36». Дубасил кулаком в эмалированную бляху номера, как обезумевший, призывая, если не спасти, но временно выручить страдальца фотоплёнки и спиртного.