Пастель для Галатеи

Он был переполнен восторгом от непредвиденной лёгкой победы над девушкой по имени Виктория – «абсолютно на всё согласной». На всё и на завтра.

У Казанского собора его придержали за рукав две смазливые девицы в коротких шортиках.

– Сфотай нас, паря. На церкву.

– Шо? Сфотать парю на церкву? – пошутил Марат, хотя не сразу понял смысл просьбы.

О! Ещё две кандидатши на съём нарисовались. Ничего. Юны, розовощёки, в прыщиках «недосыпания». Но с фигурками, и с длинными ножками. Простокваши в дешёвой одёжке и отвязных манерах провинциалок.

На экскурсию привезли, институток. С дальнего севера. Церква! Надо же такое залепить!

– Возьми так, шоб с ногами, – потребовали девчонки.

Марат повертел в руках чёрную «мыльницу» примитивного фотоаппарата, туго соображая, где и как должна отодвигаться шторка с объектива.

– А где здесь открывается… шоб сфотать? – спросил он.

Девчонки презрительно фыркнули, отобрали фотоаппарат и ушли, виляя тощими задницами.

Марат беспомощно потянулся им во след с кофром профессиональной аппаратуры в протянутой руке.

– Э-э-э… – заело у него. – Дев-вушки! Давайте я на свой сфотаю!

– Да па-а-ашёл ты, фофан-неумеха! – ответили озорные девчонки через плечо, задорно расхохотались собственной остроте и пошкандыбали с вывертом чудесных ножек по Невскому проспекту. С боков к ним пристроились двое юношей в светлых, летних плащах. Слетелись стервятники на лёгкую добычу.

«Умытый», сникший Марат побрёл дальше, но уже совершенно с другим настроением, обломанным как рога старого ветвистого оленя.

Настоящая, стоящая победа даётся тяжело и хороша только после крупного поражения. Или наоборот. Это уж как получится.

Залётные

К позднему вечеру музейный, выставочный, промышленный Петербурги утихомирились. Небо очистилось до пронзительной синевы. Толпы приезжего молодняка бродили по центральным улицам, набережным и площадям, как в праздники.

За такими «белыми» ночами и приезжали в Питер выпускники школ из ближних и дальних областей России.

Дети ехали за незабываемыми мгновениями быстролетной юности, за вымученными поцелуями одноклассниц. Поцелуй с девчонкой, даже давным-давно знакомой, на берегах романтичной Невы перед разведёнными мостами приобретал иное качество новизны и неповторимости, откладывался в памяти на всю дальнейшую жизнь, быть может, весьма скудную на эмоции и воспоминания.