Пастель для Галатеи

Этот затаённый уголочек памяти не разрушался с годами до самой старости, оставался, как тёплые воспоминания о юношеской пылкой влюблённости, о детской чувственности и обострённости перед неизведанной тайной первого слияния полов. Такие жгучие поцелуи, прогулки для двух юных душ и тел в поэтических «белых» ночах это ведь нечто большее, чем нервные объятья грязных, вонючих подъездов родных провинциальных городков и посёлков. Романтика юности надолго подпитывалась аурой древней культуры Города.

Успокаивающе журчали воды Фонтанки о гранитные берега.

Шелестела листва за чёрной оградой Летнего сада. Призрачные видения белых античных богов и богинь склонились над аллеями. Крылья Дворцового моста, двумя чёрными ладонями воздетые к небу, замерли в ночной молитве. Вползали в Неву гигантские баржи, сухогрузы, буксиры. Медленно и беззвучно, чтобы не нарушать покой вечного города. Великой северной столицы… с невыразительной областной судьбой.

На выгнутую спину каменного мостика Лебяжьей канавки стремительно взлетел серебристый «мустанг» с чёрными, бумажными, транзитными номерами на лобовом стекле.

Следом выпрыгнул чёрная, лоснящаяся туша джипа. С диким рёвом обе машины пронеслись по набережной. Вновь остался слышен лишь сонный плеск волн в Неве и неторопливый шёпот листвы деревьев.

Реставратор – один

Ранним-ранним утром, когда в переулках и улицах близ Сенной площади ещё и дворников с голодными бомжами не встретишь, у водосточной трубы на углу Гражданской и Гривцова на коленках ползал не вполне трезвый Марат, на мраморной доске замазывал пальцем белой краской фломастерные ругательства приезжих.

Фотограф в одиночестве реставрировал любимый город. Мрамор приобретал первозданный вид. Проступила надпись «Вышина воды 7 ноября 1824 года», оттёртая от грязи и пыли.

Марат привстал, примерился. Выходило, что Нева заливала кварталы Санкт-Петербурга по грудь, это при том, что сегодня вода стояла ниже мостовых метра на два. Сколько живёшь в этом чудесном городе, столько приятно удивляешься и восхищаешься Северной Венецией.

Он приехал в Ленинград на учёбу. Временно. Остался после женитьбы надолго.

В беспечной юности Марат не обращал внимания на столь поэтическое сравнение Питера с Венецией. При всём трагизме наводнения 1824 года люди плавали по улицам на лодках мимо окон домов, выплывали на площади… Красиво и ужасно, как представишь себе это великолепное безумство природы.