Мир Ванты Ху

] можно излить свои впечатления, чувства, переживания, радость, горе. Поделиться. С самим собой. Если не можешь не писать, – пиши. Такая простая формула.

– И это правильно, – согласился Егор.

Буровик Плещеев был серьезным, мудрым человеком. За неприметной внешностью скрывалась глубина осознания примитивной земной жизни. Хотя «боевик» Серёга и назвал его «клоуном», но это лишь означало: Егор не вписывался своей личностью, образованностью, образом жизни, в непритязательный мир работяг, озабоченных заработками, отдыхом у Черного моря или «за бугром», «теплой, красивой бабой под боком».

Ещё детьми. Но это по случаю «залёта» и «для продолжения рода».

– Рассуждаете как старик, умудренный опытом. Сколько вам сейчас? – спросил Сценарист.

– Давайте на «ты». Не против?

– За. Сколько тебе сейчас?

– Двадцать восемь, – ответил Егор.

– Почему решил уйти из жизни в тридцать два?

– За меня решили, – отвечал Егор с мягкой улыбкой философа. По утомленному, изможденному виду, обветренной, загорелой кожи лица и рук, вполне еще молодого человека было видно: буровику пришлось многое пережить в жизни.

Он щурился задорно, как мальчишка, кто задумал подшутить над собеседником. Но подшутить сложно, затянуто, увлекательно.

– О многом знаю наперед. По жизни больше не суечусь. Успокоился. Иду медленно. Дышу ровно, – сказал Плещеев.

До начала съёмок телесериала, приезда группы из Москвы оставалась неделя. Время, свободное для посиделок, по вечерам еще было предостаточно, можно довериться рассказчику.

Минут через десять случайная компания в кафе отвлеклась на свои, шумные, застольные беседы, обо всём и ни о чём, с пьяными выкриками, нелепыми тостами. Сценарист, как самый заинтересованный, предложил Егору перебраться в его номер на третьем этаже гостиницы и продолжить чаепитие с беседами.

Они собирались уйти «по-английски», ни с кем не прощаясь, направились к выходу. Подпитой, с мутными глазами, неунывающий Серёга с другого конца застолья лишь вскинул кулак в испанском жесте «Но пасаран!»[24 - – испан.

No pasarаn! – «Они не пройдут!» – известный призыв испанских интернационалистов, известный с времен войны в Испании 1936 – 1939гг.].

В блоке из двух номеров, одноместный представлял собой скромную комнатку метров на десять квадратных. С кроватью с деревянными спинками, шкафчиком для одежды, креслом, стулом, традиционным крохотным телевизором на кронштейне, закрепленным на стене на уровне головы.

Рассказчик расположился в кресле у журнального столика.