Мир Ванты Ху

Сценарист вскипятил воду в походном электрочайнике, заварил в граненых стаканах японскую сенчу[25 - – китайский листовой чай – сенча, глубокой пропарки. Один из самых популярных зеленых чаев Японии и Китая. С японского «сенча» переводится как «обжареный чай».]. Он был любитель зеленых чаев.

– С чего ж начать? Вернее, продолжить. Если вам действительно интересно, – прогудел Плещеев как бы нерешительно, впрочем, уже был совершенно уверен, приезжий «писатель для кино» проглотит с удовольствием и благодарностью любую, самую фантастическую историю.

– Очень интересно. Приехали снимать кино. Хочу задержаться после съемок, проникнуться местной экзотикой. Бывал в Хантах, Сургуте, Когалыме ранее, документальный фильм прилетали снимать в начале восьмидесятых. Художественный – в 1988 году. Фильм «Абориген» с Владом Галкиным в главной роли. Не видели?

– Нет. В кино не хожу. Не с кем. Телевизор – только новости. Буровая всю жизнь съедает. Между вахтами – учёба. На историческом, заочном универе. Собираюсь стать археологом, как и отец… Жизнь моя коротка, двадцать восемь годков, но приключений нахватался, – как бы нехотя, повторно «разгонялся» для рассказа Егор.

Чувствовалось, помбуру[26 - – помощник бурового мастера.] хотелось выговориться перед приезжим, чей заинтересованный взгляд он поймал в начале общих посиделок. Ожидал в ответ от собеседника самую малость: одобрительных или недоверчивых покачиваний головой, восторженных, ироничных, саркастичных замечаний, возгласов и – ничего более. Только не безразличия. Егор хотел поддержать и свой протухающий интерес к продолжению собственных дневниковых записей.

– Знаете, на буровой с годами тупеешь, отекаешь мозгом, – признался рассказчик. – Устаёшь дико. Сидишь, бывало, в бытовке после смены заспиртованной грушей и не воспринимаешь чужих, ненужных слов, наставлений, нареканий начальства, пустопорожних бесед, приколов коллег. Пашешь, пашешь, пашешь. В мороз, жару, ливень. Зарабатываешь. Деньги – деньги – деньги! Тратишь – тратишь – тратишь. Вроде живешь материально неплохо.

Но время исчезает вместе с деньгами и здоровьем, тает незаметно. Безследно. И уже маячит впереди мутный барьер забвения и небытия…

Совсем непростой буровик и работяга, каковым он пытался прикинуться при первой встрече, Егор Плещеев выказал образованность, грамотность, начитанность, примолк, смутившись высокопарной фразы.

– Мозг в однообразной, отупляющей работе застывает. Через пару лет, кажется, не смогу серую свою массу разбередить.