Серая Башня

Иногда на деревьях, растущих вдоль дороги, можно было увидеть разноцветные ленточки. Также встречались палки, воткнутые в землю или в груды камней, насыпанных пирамидкой – и к ним были привязаны ленточки. На них изображался либо символ Йолша, либо всевозможные надписи – тоже молитвы и обращения к богам. Стаентрадцы верили в такое явление, как «пассивная молитва». Суть её заключается в том, что, если написать молитву на ленточке или колокольчике – то при каждом колыхании ленты на ветру или звоне колокольчика тебе, в каких-то божественных небесных чертогах, засчитывается, будто ты сам произнёс это моление.

Странная культура, мне чуждая и неведомая – у меня на Родине концепция богов и высших сил отсутствует полностью, и никогда не возникала в истории. Когда мы столкнулись с культами обитателей этих земель, нам пришлось придумывать специальные новые слова для перевода незнакомых понятий: «бог», «дух», «душа», «загробная жизнь», «молитва», «храм» и тому подобное.

Ранее нам всё это было неведомо.

Когда мы добрались до холмов, нам попалось стадо овец, пасущихся на свежем воздухе.

– Странно, – сказал я. – Я думал, зимой, когда уже выпал снег, овец прекращают пасти и держат в загонах.

– Иногда овец пасут и зимой, мастш Рой, – сказал Даид. – В конце концов, это ж овцы – в природе они ни в какие загоны не прячутся. У них есть шерсть и жир – не замёрзнут. А вот дед мой покойный говаривал…

Овец было не много и они кучкой теснились друг к другу, щипали пожухлую траву, что могли найти в проталинах, где растаял вчерашний снег.

Овцы были лохматы, морды – у некоторых серые, у некоторых чёрные, животные косились на нас хмуро и диковато. Рядом с овцами паслись два рыжих быка, оба тоже жутко лохматые, волосы на лбу падали на глаза, как чёлка у неряшливого человека. Поблизости вертелись две собаки – большие и тоже лохматые, почти не отличимые от овец. Само пастбище было огорожено забором, и он тянулся вдоль дороги, по которой мы ехали. Вдали, как раз на нашем пути, виднелись домики и фермерские постройки, ввысь поднимались струйки дыма, рядом с постройками стояли стога.

– Сколько сейчас времени? – спросил Тольскер.

– Много. Мы уже более двух дионов в пути, – ответил Даид. – Уже прошло время дэйнара. Моя бабка, покойница, говаривала, что нельзя пропускать ни моргрен, ни дэйнар.

«Моргрен» у стаентрадцев означает «завтрак», а «дэйнар» – «обед».