Солнечный зайчик. Шанс для второй половинки

Разумеется, она не утерпела, и помчалась хвастаться к Гене, а с ним и с Фаей отправились в кино. А после кино все трое, под моим руководством, выстраивали выкройки джинсов. Провозились бы до полуночи, а то и до утра, но мать разогнала Гену и Фаю по домам, а меня и Ленуську спать.

ПГТ Троебратский, 7.40 утра

Опять тянули, и опять за ногу.

– Ленуська, мелкая вредная зверушка! – не открывая глаз, бурчу я – Отстань, я ещё сплю.

– Юра, вставай, там к тебе пришли! – Ленуська была крайне серьёзна.

Я сел на диван и потер лицо ладонями.

– Что случилось, Ленуська?

– Юра, там Пешков Алексей Максимович пришел, тебя спрашивает.

– КТО? ГОРЬКИЙ?

– Какой Горький?

– Алексей Максимович…

– Дурак ты! Забыл, что ли, это отец Гриши Пешкова, про которого ты песню сочинил.

– А, – я сразу вспомнил украденную песню «Галина», и понял. – Ну, давай я оденусь, нехорошо взрослого человека задерживать.

Быстренько натянул штаны, накинул рубашку и вслед за Ленуськой выскочил за ворота.

На скамейке нас ожидал крепкий мужик лет пятидесяти в выходном костюме, при орденах и медалях. Даже галстук был повязан, правда, не слишком умело, да и сидел он кривовато, но видно было, что мужик одевался тщательно, как на парад.

– Здравствуйте, Алексей Максимович!

– Здравствуй, Юра. Я ведь зачем пришел, услышал, что ты про Гришку моего песню сочинил.

Мне стало нестерпимо стыдно. Я-то спер песню безо всякой задней мысли – просто потому, что песня хорошая, а ситуация в ней описана самая жизненная.

Кто же мог предположить, что песня так попадёт в точку? Но отпираться глупо, да и человек может обидеться.

– Ну, – нейтрально отвечаю – в общих чертах…

– Юра, а спой мне эту песню? Я и аккордеон принёс для этого. – и Алексей Максимович поставил на лавку футляр с аккордеоном, до того прикрытый плащом.

– Ленуська, ты с аккордеоном разберёшься?

– Извините, Алексей Максимович, я лучше на своём баяне. Понимаете, лучше играть на знакомом инструменте.

– Понимаю, конечно.

Даже простую стамеску надо в руках подержать, допрежь к работе приступать.

Я быстренько принёс баян, и устроившись на скамейке, Ленуська заиграла. Я запел:

Ходил по свету, колесил я много лет

А счастья так и не нашел…

Алексей Максимович слушал, задумчиво покачивая головой.

– Юра, – сказал он, когда песня закончилась – спасибо. И, правда, песня про Гришку и Галочку. А я должен тебя наградить.

– За что? – я был действительно поражён.