Солнечный зайчик. Шанс для второй половинки

На ремне, что шел в комплекте и на круглой бляшке, укреплённой на лейбле имелось изображение великого завоевателя и миротворца, а вокруг надпись на русском, казахском и монгольском языке: «Тэмуджин-Чингисхан – Потрясатель Вселенной». А наша группа выдала песню «Чингисхан»[42 - Автор музыки – Ральф Зигель.] на русском и казахском языках. Музыку предоставил я, а вот слов, кроме «Чин-Чин-Чингисхан!» я не помню, поэтому текст полностью написала Дина. Уж не знаю насколько он близок к оригиналу, поскольку с переводом не знаком.

А так да. Песня получилась заводная, мгновенно набрала популярность. На танцах её крутили весьма часто.

– О! Юра пришёл! – радостно завопила Жанна Терещенко – Ты нам споёшь, Юрочка?

– Только тем, кто выполнил мою просьбу! – по-голливудски обнажаю я все свои тридцать два зубы.

– Ха-ха-ха – покатывается со смеху Наташа Белобородова, заклятая подруга Жанны – Жанка, ты отродясь не выполняла обещания!

– Зато я красивше некоторых! – не остаётся в долгу Жанка.

– Не ссорьтесь девушки.

 – говорю я примиряющим тоном – Я вам спою, но не сегодня. Сегодня я по делу: надо помочь папе.

– Ну тогда ладно. – сдаёт назад Жанка.

Отца она побаивается. Батя при всём своём демократизме держит коллектив в ежовых рукавицах, впрочем, с женщинами иначе нельзя.

В это время отец высовывается из кабинета:

– Что за шум?

– Па, это я пришёл, принёс чертежи рубашки, куртки и сарафана.

– Ну заходи. – отец посторонился в дверях, чтобы я прошел со своими костылями и большой папкой, а сам повернулся к Жанке:

– Жанна, позови Александра Пахомовича.

Скажи, что Юра принёс новые модели.

– Счас он примчится!

Действительно, спустя три минуты раздаётся стук костылей и в дверях появляется закройщик.

– Здорово, Юрок!

– Здравствуйте, Александр Пахомович!

– Вот какой ты уважительный парень. Молодец! И умница к тому же. Вот хожу с твоими костылями, нарадоваться не могу, до чего они способные!

Закройщик дядя Шурик инвалид: на войне он потерял ногу. Раньше он пользовался обычными костылями, а теперь я ему преподнёс костыли с локтевыми упорами, и фронтовику стало удобнее.

Он и раньше относился ко мне очень тепло, а теперь почитает едва ли не сыном. Но и требования ко мне повысились: дядя Шурик человек старой, сталинской закалки и считает, что если человек справляется с делом, то нужно ему ещё добавить нагрузки.

– С моей новой ногой дело не продвинулось? – интересуется он.

– Придётся подождать, Александр Пахомович.