На крыльях ветра

Больше того, дядя Вася дал мне попробовать управлять одной из них – своей старой, кордовой. Я пришел в неописуемый восторг – даже завопил от счастья! – и, конечно, допустил ошибку: на всей скорости влепил самолет почти вертикально в землю. От него мало, что осталось, но дядя Вася не расстроился, а сказал ободряюще:

– С кем не бывает!

Потом были таймерные модели, радиоуправляемые, споры о том, какой двигатель лучше – двухтактный или четырехтактный, горы прочитанной литературы, достать которую поначалу было не так-то просто… И скрупулезный труд над каждой деталью: работа с фанерой, сосновыми рейками, березовыми пропеллерами, пенопластом, алюминием… Всего и не перечислишь.

И конечно, бешеная радость, когда твоя модель взмывает в воздух и совершает там весь набор головокружительных пируэтов, который авиамоделисты называют еще пилотажный комплекс. Случались и поломки, и аварии, но, как говорил дядя Вася, «неудача – первый шаг к победе».

Он многому меня научил. Жаль только, что их совместная в мамой жизнь оказалась короткой: они «не сошлись характерами».

Наше с ним общение агонизировало дольше. По инерции я еще занимался моделированием, даже принимал участие в каких-то соревнованиях, слушал советы… Но, видно, от рождения во мне не была заложена неугасимая страсть к чему-то одному. Вскоре без подпитки извне я остыл, и растерял свои инструменты.

Тогда мама снова повела меня в музыкальную школу, которую мы чуть не забросили из-за нового увлечения.

Вообще, я никогда не мог похвастаться, что чувствовал себя по жизни уютно.

Мне необходимо было опираться на чье-нибудь плечо, чтобы стоять уверенно. Но и при таком раскладе мог запросто завалиться набок, и потом другие помогали подняться, отряхивали грязь с колен, успокаивали и говорили, что все не так плохо, как я себе рисую.

Скорее всего, это происходило от вечного чувства неуверенности. Никакие тренинги, описанные в пособиях, не помогали. Стоило представить какую-нибудь сцену, где требовалось сыграть роль придурка, над которым потешаются окружающие, меня начинало воротить от нее, и я захлопывал книжку.

Убеждать себя, что выгляжу круто, и мне вообще наплевать на свой имидж, не получалось.

И потому, что не хватало уверенности собственной, меня всегда тянуло к людям, у которых ее было с избытком. Например, к Толику.

Иногда казалось, что понятие комплекса для него не существует. Он не межевался, когда нужно было спросить пять рублей на мороженое у совершенно незнакомого человека.