Марсианская крыса

Тем не менее, Алёнка была благодарна ему. Большинство подростков-инвалидов обучалось на дому или в специальных интернатах. Первые страдали от одиночества, вторым его не хватало, вернее их одиночество становилось коллективным, а что тут лучше, что хуже, спорный вопрос.

Она получила отсрочку. Денис на время вытащил её из этого ада. Он взял на себя каждодневный труд заходить за ней по утрам, привозить в школу, перевозить из кабинета в кабинет, возвращать домой и сидеть вместе с ней вечерам за домашним заданием.

Она осталась в этой жизни. Зацепилась за кромку бездны. Надолго ли? Шесть лет минуло, и вот пошёл седьмой. Последний. С окончанием школы Денису придётся сделать выбор. И Алёнка не сомневалась, каким он будет. Даже если его не загребут в армию, он выберет нормальную жизнь, нормальную семью. Ей не будет там места.

Иногда ей хотелось подкатить к краю крыши или перемахнуть через ограждение балкона, закрыть вопрос одним коротким полётом. Вот только не находилось удобных для инвалидов подходов к пропасти.

– Опять полезешь в свои коллекторы? – спросила Алёнка, стараясь говорить как всегда – спокойно, ровно.

– Я не надолго, – заверил Денис. – Выходные и всё. Подработаю немного и вернусь. А тебя подлечат тем временем.

Подлечат, конечно. Будут пытать гимнастикой, химией, электричеством, прекрасно зная, что прежде всего ей нужна операция, а без неё от реабилитации нет никакого толку. Но на операцию требовались средства, причём средства немалые, и хорошие врачи, и оборудование, а потому и проводили такие операции в другой клинике.

Но выплаты за реабилитацию по медицинской страховке хотели получать здесь и сейчас. И таких как Алёнка безнадёжных клиентов на учёте стояло великое множество. И все знали о мошенничестве, но молчали. Те, кому позволяли средства, давно убрались из города. Остальные смирились. После курса они всегда покидали больницу измученными, но ещё никто не выходил исцелённым.

***

Денис едва успел на вокзал к московскому поезду. Чтобы не толкаться на узкой платформе среди встречающих, он уселся на лавочку. Состав ворвался на станцию на полном ходу и останавливался резко, со скрежетом, подчиняясь чужой воле неохотно. Вздрогнув, он замер, но электрические потроха локомотива гудели, давая понять, что остановка не будет долгой. Московский поезд стоял здесь всего две минуты. Пассажиры поспешно выгружались.