Начальник Америки

Но Незевай…

– А Незевай-то тебе зачем? Думаешь, его англичане в европейцы запишут? И где я найду ещё одного трезвенника ему на замену? У Бичевина, вон сколько пойла свои же выдувают пока работают. Пашка Тунгус уже пожелтел от битой печени.

– Во-первых, он мусульманин и может помочь столковаться с единоверцами, а во-вторых, индийские и армянские купцы должны понимать тюркские языки. Они же торгуют со Средней Азией.

Это правда. Незевай был единственным мусульманином в наших колониях. Хотя я мог бы поклясться, что ни разу не видел, как он молится.

– У него спроси, – сдался я. – Захочет, пусть едет.

Когда слух о наборе людей распространился по городу ко мне, как это водится, пожаловали ветераны – Тыналей и Чиж. На этот раз, правда, они просили не за себя, а за сыновей. Мальчишкам их стукнуло лет по двенадцать-четырнадцать. Но на фронтире такой возраст считался уже достаточным, чтобы встать на крыло.

– Мы хотим отправить их с Алексеем, – заявили ветераны. – Пусть попробуют нашего хлеба, не всё им в городе штаны просиживать.

– С ума сошли! – воскликнул я. – Вы хоть знаете что такое Индия? Это даже не Калифорния! Людям привыкшим ко льдам и морозам, будет там жарковато.

Они пропустили предостережение мимо ушей. Стояли и ждали того единственного ответа, который их устраивал.

– Вытащите из воды рыбу и посмотрите, как она себя чувствует. Вот что ваших детей там ожидает, – не сдавался я. – Загнутся от холеры, лихорадки, малярии и сотни других болезней, названий которым ещё даже не придумали.

– Они должны попробовать, – разом улыбнулись старые друзья.

– А зачем вам моё согласие? – заподозрил я неладное.

Подростки-то на меня не работали и были вольны наниматься хоть к Яшке, хоть к Тропинину.

– Алексей сказал, что без твоего разрешения он детей на борт не пустит.

– Поумнел, значит? Или захотел спихнуть на меня ответственность? Ладно. Пусть берёт их гардемаринами или приказчиками, но только пусть весь поход не только морскому делу обучаются или там купеческому, но и всяким прочим наукам.

На следующий день пришлось отпустить в Индию Расстригу.

– Жаден я до познания, – завел он старую песню. – И потом, кто же гардемаринов наукам обучать станет?

Но тут я согласился сразу. Можно сказать, заранее просчитал, что не выдержит Расстрига, попросится в поход. А у меня как раз имелось небольшое дельце, в котором он мог помешать.

На этот раз хотя бы Комков с Окуневым не просились в поход. Старели ветераны.