Библия смерти

Тридцати пятилетний вдовец не сильно расстроился о случившемся и жениться во второй раз не стал (у него не было желаний разветвлять свое потомство, зная как жадно оно веками борется за наследство своих предков). Обложив себя вниманием множества «горячих» глаз, он прожил еще долгую и счастливую жизнь. Пока одним прекрасным зимнем вечером болезнь не прибрала его жизнь к рукам, отправив его душу прямиком в Нарака – ад! До этого дня, он успел сменить свою католическую религию на буддизм и был полностью поглощен своими новыми исповеданиями.

Смерть Каланитиссы ждали с нетерпением и в час, когда она настала, переполнившееся море стало тонким намеком на червоточину его души. Тогда он этого не знал.

Его душу встретили со всеми должными почестями. Выиграв «Страшный суд», он был направлен на вечную службу во Флагетон, город насильников. Каланитисса помогал кентаврам следить за всеми, чьи души плавятся во рву из раскаленной крови. По прошествии двух с половиной тысячелетий разгадал руну из попавшего ему в руки «Супродемуса», гласившую о возможной реинкарнации адской души в земное тело.

Тем днем на свет появился маленький беззащитный ребенок, получивший от рождения имя Акайо Окумура…

Акайо (трясясь от страха). – Это какая-то ошибка. Меня зовут Акайо Окумура.

Его слова никто не слышал, или же не хотел слышать. А может он и вправду стал чем? Японец пытался осмыслить так резко навалившиеся проблемы, постоянно болтая пальцами рук от сильного всплеска нервов.

Верховный. – Отведите подсудимого в старую часть кодо, для начала церемонии «Страшного суда». Попытается кричать, вырвите ему язык. Мне хотелось бы не мешать послушникам читать свои мантры.

Окумура не желал лишаться языка и решил приберечь свою речь для возможности оспаривать свое право в суде. Звеня цепями кандалов, он тихими шажками поплелся к северной части Дацана, ожидая услышать более конкретные доводы по обвинению.

Ступив через порог кодо, Акайо заметил в нем кардинальные изменения.

По левую сторону от него вместо привычных всем барабанов, красовалось сорок два деревянных стула, инкрустированных сусальным золотом. Буддисты в здешних краях не пользовались подобными убранствами. По центру так же красовалось царское кресло, оббитое алым гобеленом – «Трон короля!» – невольно подумалось студенту, в чем он оказался прав. Его усадили в его новое ложе, а кандалы зацепили за подготовленные в кресле кольца.