Библия смерти

Перед глазами открылся алтарь – место, которое с виду осталось нетронутым и до сих пор продолжало нести буддийскую красоту. По обе стороны от алтаря стояли сундуки, в которых хранятся (или хранились ранее) священные писания Шакьямуни.

Спустя полчаса, зал стал плавно заполняться различными нечистотами и в голове словно колокольный звон начали яркими вспышками всплывать фрагменты прошлой жизни души студента.

Акайо. – Так вот значит почему меня так всегда влекло к буддизму!

Присяжные вошли первыми и каждое новое-знакомое лицо, ударяло наковальней по вискам Окумура.

Каланитисса (отодвинув разум Акайо на задний план). – Мара, Цен. Я смотрю не упускаете возможность насладиться моим возвращением!

Слова были обращены к вошедшему искусителю душ и демону красного цвета.

Пока память души окончательно не пришла в норму, в голове Акайо словно боролись два человека: один делился историей, второй с трудом все поглощал, забывая о своей прожитой жизни.

Каланитисса. – Ньен! Старый проказник! Даже тебя уговорили покинуть родной дом.

То был бык желтого цвета, который в свою очередь на высказанную Королем лесть, выпустил из ноздрей пар.

Каланитисса. – Цати? Да я посмотрю вся моя семья сегодня в сборе.

С этим воином у него были тесные узы. Он и сам позабыл насколько связал себя с этим чудовищем.

Присяжные уже давно заполняли свои места и позади трона Окумура разместились местные зеваки – роланги. Это самые обычные ожившие мертвецы, поднятые от вечного сна с местного тибетского кладбища.

Кто-то видимо сильно потревожил священную землю, раз смог навести столько много шума. Голос в голове японца усмирился и больше, покамест, не встревал в разговор. Тишина в голове принесла мимолетную радость, смешавшись с новой бурей неизведанного. На лице студента вырисовалась излучена губ, вот только проблема, в которой он оказался, осталась.

Акайо (шепотом). – Я понимаю ваш язык!

Слова чуть было не слетели с уст японца, и он принялся вытягивать из присяжных новую и очень полезную информацию.

Пока Каланитисса не вступил в игру, Окумура не понимал о какой книге так множество перешептываний и опасений. На их жутковатых лицах можно было разглядеть тревогу и боязнь.

Каланитисса. – Так значит Супродемус здесь, в суде!..

Акайо не успел уловить всю суть внезапной радости в нейронах его мозга, отвлекшись на вошедшую судью.

Ответственный секретарь. – Встать! Суд идет!

(Неизвестен). – Прошу всех сесть.