Ну здравствуй, я!

Сэмюэль первый нашёл, что ответить:

– Почему же не собираемся? Мы как раз собирались сказать, что хотим тоже подписать эту клятву.

– Да, собирались… – не вполне уверенно подтвердил слова друга Эндрю.

Вилли ничего не сказал и смотрел на своих друзей с удивлённым лицом, пытаясь вспомнить, когда же это он собирался сказать, что готов подписать клятву собственной кровью?

Дрюня, как самый отважный в опасных ситуациях, первым взял из рук Гека иголку и, зажмурившись, ткнул ею себе в палец. Он тут же вздрогнул и взглянул на палец: на месте укола быстро росла капля крови.

Том учтиво подставил ему кору с клятвой, и Дрюня дрожащим пальцем намазал на ней свои инициалы. После этого он засунул палец себе в рот и стал языком зализывать ранку.

После этой процедуры он передал иголку Вильке. С большой неохотой взяв её, Вилька проговорил как можно решительнее:

– Думаю, что от нас троих достаточно одной подписи, которую сделал Эндрю.

– А я так не думаю! – внезапно запротестовал Гек.

– Не знаю, как Сэмюэль, – продолжал сопротивляться Вилли, – но я уж точно не проболтаюсь! Даже если вы все вместе станете просить меня об этом.

– И всё же, – теперь уже не согласился Том, – было бы честным, когда каждый из нас поставит свою подпись на этой клятве. Тогда бы мы все были спокойны и уверены друг в друге.

Вилька не знал, что на это ответить, и, с ужасом взглянув на иголку, молча протянул её Сёмке.

Сёмка взял иголку и, стараясь перебороть страх перед болью, отвернулся в сторону и кольнул палец. Он тоже невольно вздрогнул и, увидев кровь на пальце, посмотрел на Тома. Тот сразу подставил и ему кору, уже основательно вымазанную кровяными буквами. Закончив с инициалами, Сёмка последовал примеру Дрюни и засунул пострадавший палец себе в рот.

Настал Вилькин черёд и Сёмка протянул ему «страшное орудие».

Вилька снова взял иголку и смотрел на неё как на предмет, от которого он должен вот-вот умереть.

И тут вдруг в нём что-то переменилось, и он стал более решительным.

На самом деле, Вилька решил пойти на хитрость и надеялся, что у него это удастся. Он зажал иглу между пальцев, но так, что конец иглы не выступал между ними.

Таким способом он ткнул себя в палец и при этом картинно вскрикнул, сильно сморщившись от «невыносимой» боли.