Бескровная охота

 – Еще что-нибудь? Ты не пробовала его просто спросить?

– Пробовала. Он не отвечает или выкручивается. Он очень хитрый.

– Ты спрашивала его о прошлом?

– Конечно.

– Что он рассказывает?

– По-моему, сплошное вранье. Он даже не пытается выдумать что-нибудь похожее на правду.

– Ладно. Тогда я приеду. Жди.

За последние дни Лора сильно изменилась. Как профессиональный стандартизатор, она очень хорошо понимала, что с нею произошло. Она не строила никаких иллюзий: это была острая нестандартность, перешедшая в хроническую.

И это было очень плохо. Во-первых, нестандартность, если бы ее удалось доказать, автоматически означала бы потерю любимой работы. Во-вторых, даже если умело скрывать ее первое время, она все равно когда-нибудь, да проявится. Нестандартность всегда прогрессирует. В третьих, если она сама не сообщит о своем заболевании, она тем самым нарушит присягу, которую давала при вступлении на должность. И это расценивалось как серьезное преступление, как намеренное распространение нестандартности. В худшем случае это означало – она не стала подсчитывать, что это означало, просто подъехала к нужному дому и вышла из машины.

Последние два дня ей удавалось держаться на таблетках Анти-С, которые действительно можно было взять в любом общественном туалете. Реклама таблеток по телевизору не прекращалась, хотя вызывала массу подозрений и протестов: реклама просто наезжала на другие передачи. А таблетки, действительно, помогали. Реклама утверждала, что ослабление стыда позволяет вылечить заикание, энурез, любые неврозы и половину психических болезней.

Так что Лора принимала по три таблетки в день, и ей становилось легче. Так можно было еще долго тянуть. Впрочем, оставался еще один выход: использовать микросферу для самой себя. Но каждое включение прибора автоматически регестрируется, и об этом сразу же станет известно. Последствия будут зависеть от того, насколько сильно будет заинтересовано начальство в очередной показательной экзекуции. В этом случае тоже можно потерять работу, а можно отделаться и легким испугом.

Дом стоял в пригороде. Точнее, в том месте, куда докатилась и остановилась, отхлынув, волна многоэтажности. Восьмидесятиэтажные небоскребы плечом к плечу вдвигались в зелено-красное море пластиковых крыш и деревьев, подобно огромному отвесному утесу. Вдалеке, на холмах, виднелся настоящий сосновый лес, который начинался прямо за городом.