Логика прыжка через смерть

На лице не было бровей и вообще даже намека на волосы. Коре подумал, что аккуратно заколотые волосы на ее голове – на самом деле парик. Женщина поднесла руку к щеке и сказала слово на незнакомом языке – задержавшись на мгновение, сознание перевело слово и язык стал своим. На ее пальцах не было ногтей. На моих тоже нет, – подумал Коре, – сейчас она должна испугаться. Я выгляжу так же странно. Потом она вспомнит, посмотрит на свою руку и все поймет.

– Что это? – спросила женщина и ее зрачки расширились от страха.

 – И что мне теперь делать? Что?

Ее глаза были нечеловеческого, золотистого оттенка, со зрачками, вытянутыми в ниточку. Как у хищника. Но сейчас зрачки стали большими.

Коре разделил шарик на две части и протянул половинку женщине. Две части прибора для двух человек. Каждая вернет своего хозяина в его собственный мир.

Если только сработает.

– Как тебя теперь зовут? – спросил он.

Женщина отпрянула.

– Да ну ладно, хватит, мы теперь оба выглядим одинаково. Я бы хотел посмотреть сейчас в зеркало.

Особенно посмотреть на свои глаза. От твоих просто бросает в холод. Так ты вспомнил имя?

– Оксана.

– Самое дикое имя, которое когда-либо слышал. А меня Арей – не меньшая дикость. Странно говорить на чужом языке, правда? Ну не притворяйся, enough of this!

– Что? – снова спросила женщина.

Коре повторил фразу.

Она явно не понимала по-английски.

– Значит, ты не совсем Кельвин, – сказал Коре. – Над этим стоит подумать. Но лучше побыстрее уйти куда-нибудь в безопасное место.

Мы попали не совсем в яблочко. Потом объясню. Здесь могло измениться все. Я не знаю какие зверюшки обитают в этом уютном мире.

– Но я ведь была на берегу реки? – спросила Оксана. – А где же река?

Кажется, это вообще не земля, это другая планета. Ой, мамочки.

Небо над их головами было серым с синевой, полупрозрачным; мутное зеленоватое солнце бросало яркие лучи на мертвый грунт и от этого грунт будто оживал, чуть зеленея. Коре показалось, что он видит мох; он нагнулся, но сухая пыль рассыпалась в его пальцах.

Холмы были покрыты мертвыми лесами: деревья стояли плотно и, кажется, в том же порядке, в каком должны стоять деревья нормального мира, но голые, без листьев и коры – светло-серые, гладкие, блестящие. Целые – до единой маленькой веточки. Дальние холмы тоже покрыты мертвым лесом, над лесом зеленоватая муть и кажется, что кошмар кончается там, у кромки горизонта, где зеленоватая муть обманывает глаз иллюзией жизни.