Новая Василиса

Мадам анна поднялась медленно, растерянно огляделась и кивнула.

– Да, с жильём нужно что-то решать. А я Вам не помешаю?

– Идёмте, – и я решительно взяла её за руку, – поджигателей я не боюсь. Будем их вместе искать.

Об этом решении я начала жалеть сразу же, как мы доволокли её огромный чемодан до моего дома. Кстати, оказалось, что мадам Анна держала свои вещи у входа, поэтому их удалось спасти, хотя это мне показалось странным. Словно она всё время жила в ожидании переезда или бегства.

Бабуля моя, только увидев её на пороге своего дома, истово перекрестилась, чего я за ней никогда не замечала.

А известие о том, что мадам Анна поживёт у нас какое-то время, и вовсе заставило бабушку схватиться за сердце.

Но, я не привыкла отступать, да и ведунья приложила усилия, чтобы уговорить хозяйку. Я только диву давалась, куда вдруг подевалась московская леди. Сейчас перед нами была пусть и хорошо одетая, но обычная женщина средних лет, уставшая и в расстроенных чувствах из-за пожара.

В общем, уговорили мы бабулю.

Анне выделили дальнюю комнату с отдельным входом с переулка. Она была несказанно рада, принялась обустраиваться с завидным оптимизмом.

А мы с Брэком сидели и наблюдали за её хлопотами. На удивление, Брэк принял новую жиличку спокойно, только обнюхал высокие каблуки, да фыркнул от яркого запаха духов.

А мне отчего-то пришла в голову сказка про теремок. «Кто-кто в теремочке живёт? Кто-кто в невысоком живёт?» Бабушка – «мышка-норушка», Я – «лягушка-квакушка», Брэк – «зайчик-побегайчик».

Кто у нас там дальше? А! «Лисичка-сестричка»! А что, мадам Анна очень походила на этого сказочного персонажа. Лишь бы теперь «волчок – серый бочок» не появился. Про медведя вообще молчу…

Баба Настя на все шебаршения в дальней комнате тяжко вздыхала да качала головой. Чтобы её отвлечь, я предложила вместе приготовить ужин. Тем более, что есть повод маленько попраздновать.

Вообще, моя бабуля очень любит готовить. Это я поняла сразу же, как тут поселилась. За первый же месяц набрала пару лишних килограммов и ужаснулась.

Потом стала с трудом сбегать перед обедом, ужином, лишь бы не видеть все те яства, которые она с любовью и рвением готовила для меня. А на все её обиды отвечала, что поем потом, когда вернусь. И она поняла. Не сразу, но со временем, еды стало меньше, бабушка перестала загонять меня к столу, словом, смирилась.

Поэтому, новый жилец, в кулинарном смысле, был для бабули несказанной радостью – есть кого кормить.