Василиса. Магическое дно

Ну просто идиллия! Хоть картину пиши: «Лифт и самовар»!

Заметив запыхавшуюся меня, Егоровна закашлялась, недовольно отставляя недопитую чашку:

– Чевой? Перерыв у меня! Чайку попить не дадут…

Я заулыбалась и замотала головой, переводя дух:

– Что Вы, пейте, пейте! Это я в гости к Вам, так сказать. Обещалась давно зайти, да всё недосуг было… Примете?

И опомнившись, протянула ей огромную коробку шоколадных конфет. Егоровна заметно расслабилась, запыхтела с улыбкой, принимая подарок.

– С Новым годом, Настасья Егоровна! С Новым счастьем!

– И тебя, девонька! Ух, какие! Сто лет никто мне такого не дарил… Да ты проходь, вон, устраивайся на лавке.

Я протиснулась в кабину лифта и присела на лавочку, кругом опоясывающую стены внутри. В центре стоял старинный стол, прикрытый кружевной, явно самодельной скатертью. А на нём, словно барин, восседал, по-другому не скажешь, здоровенный пузатый самоварище с сапогом наверху.

Заметив моё изумление и открытый рот, Егоровна заквохтала, покачиваясь от смеха:

– Впечатляет? Знакомься, это Иван Иванович, знаменитый Царь-самовар.

Ещё до революции из самой Тулы сюда на обозе привезли. Сперва в самоварном ряду украшал лавку, потом попы забрали себе в монастырь, спрятали от новой оголтелой власти, дабы не потеряли такую красоту! А уж когда ЛюПарНас тут строили, первому директору в дар монастырь и преподнёс. Стоял Иван Иванович в кабинете у Сёвы, да ему за ненадобностью, он чай не пьёт. Вот мне его и отдал.

Я очнулась. Погладила пальцами медали под ручками, покрутила краник.

– А где ж Вы его храните? И как он сюда влез? Явно же больше дверей?

Егоровна скосилась на меня из-под своих очков и хмыкнула:

– Тут и храню, его разве ж утащишь? В стену лифта прячу…

Я огляделась. Лифт как лифт. Даже интересно стало:

– А покажете?

– Покажу, – кивнула старушка, – чего не показать. Ты чай-то будешь или уже убирать посуду?

Какой там чай! Мне не терпелось посмотреть, где здесь в лифте можно такого громилу спрятать. Старушка вздохнула, поднялась с табурета и убрала его под стол.

Двери с шумом закрылись, и мы стремительно полетели вниз. Я даже схватилась руками за лавочку от страха.

– Чего боишься? – хмыкнула Егоровна. – Не разобьёмся, лифт у меня смирный, без надобности не кошмарит народ.

– Больно быстро едем, – проблеяла я, – ком к горлу подкатывает.

Лифтёрша только плечами пожала. Падение остановилось так же резко, как и началось. Я чуть язык не прикусила, клацнув зубами.