Сокровища России

Если б дед заметил пропажу ключей, кранты всему – подозрительный, он ничего не ожидал от окружающего мира, не доверяя даже родной внучке. Мир отплатил ему тем же – вот к чему приводит недоверие к людям. Так горько размышлял Эдик, когда попал уже на следующий день в старикашки кабинет, чтобы порыться в его бумагах. Прохиндей утопал в Российский Музей «для консультаций», и Эдика тут же вызвали по телефону. Просмотр бумаг жадного старикашки был необходим – Эдик знал, что все коллекционеры ведут уход-приход по коллекции, а Анатолий Иванович еще и бывший реставратор-профессионал, поэтому брать что-то наобум из его хлама – значило спалиться в пять минут.

Надо сперва вычислить, что можно брать. Все реставраторы ведут «журнал» работ по отдельным единицам коллекции, у Анатолия Ивановича он имелся, с кучей других тетрадок, и все это ознакомилось с Эдиком, одно за другим, появляясь из левой тумбочки стола. Журнал подтвердил подозрения Эдика в слабости глаз Горшкова – за последние пять лет в графе «вид работ» значилась в основном очистка и укрепление красочного слоя. Расчисткой отдельных участков с помощью скальпеля, микроскопа и растворителя старик больше не занимался, тем более – восстановлением «пробелов» – все эти работы очень ответственные, руки и глазенки не тянут, боится испортить. Эдик отбросил последние сомнения – можно заменить подделками хоть всю коллекцию. Старикан не заметит. Журнал, кстати, высветил, словно прожектор, направленный в колодец, всю глубину черной, подлой душонки мерзкого старикашки. Нехристь уже два года систематически отдавал иконы и картины для реставрации в Российский Музей, причем – как это следовало из бухгалтерского журнальчика – реставрация даже приносила ему мелкие, но доходы. Ну, короче говоря, Российский Музей оплачивал ему трамвай или метро, типа того, что говорило Эдику о многом. Никто не будет реставрировать бесплатно, даже если захочет, не сможет расторгнуть договор о завещании с Российским музеем. Фактически тот оплачивает – пусть по символическим ценам – эту дареную коллекцию. Заранее. Из обоюдного интереса. Через мастерские Российского Музея прошло уже не меньше четверти коллекции, сумма уже набежала. Странным показалось то, что музейщики брали в реставрацию по критерию чисто денежной ценности – без всякой там тематики и годам. Подумав, Эдик нашел объяснение – руководство музея готовится принять в дар коллекцию явно для обмена, а не для экспозиции. Короче, темнят.