Оранжевая пропасть

Ира точно помнила – во сне было много событий, она о многом с ним разговаривала, но, к сожалению, ничего в памяти не задержалось. Эта ночь помогла жить дальше, она поняла – жизнь не закончилась, а перешла в другую колею, как трамвай со сломанными тормозами, водитель которого не смог перевести стрелку.

– Привет, заходи, – сказал Максим, шире открывая дверь. – Как добралась?

Максим не помог внести сумки, но Ира понимала, что для него просто стоять сложно, не говоря о подъеме тяжестей. Год бездействия для мышц не шутка.

Взяв сумки – она вошла. Разуваясь, не забыла пожаловаться на сломанный лифт.

– Он уже год не работает, – сказал Максим. – В ночь перед моим падением в нем ехала соседка с пятого этажа, и на третьем оборвался трос. Она отделалась сломанной рукой, а лифт не пережил этого падения.

– Насколько я знаю, там установлены пружины, – ответила Ира.

– Не знаю, что там установлено, но из-за сломанного лифта мне приходится гулять на балконе. Сил еще не хватает на спуск и подъем, – сказал Максим.

 – Заходи, располагайся. Лена скоро придет – ушла в магазин. Ты извини, но я пойду, прилягу.

– Да, конечно! – извиняющимся тоном сказала Ира. – Можно водички попить?

– Не «можно», а нужно, – Максим слишком резко развернулся, отчего потемнело в глазах. Не упасть помогла стена.

* * *

– У тебя иконы на каждом углу, – сказала Ира.

Они с Леной сидели за кухонным столом. В кружках дымился чай, за окном чернела зимняя ночь.

– Я помню, что ты приобщилась к Богу, но… – Ирина даже не знала, как бы тактичнее заметить, что изображений святых в квартире больше, чем в церкви.

– Все иконы вешал Максим, – ответила Лена. – Не знаю, что произошло, но так в Бога не верят даже служители его. Он только сказал, что видел ад и теперь сделает все, чтобы не попасть туда снова.

– А он рассказывал? – взыграло у Иры природное любопытство.

Она с детства любила мистику, ужасы, триллеры и всевозможные страшилки. Научившись читать, Ира залезла на несколько стульев, чуть не свалившись, достала книгу, ранее виденную у отца.

Ира просила его прочесть хоть чуть-чуть из нее, но отец всегда отказывал, отвечая: «Тебе нельзя читать такие книжки, ночью будет страшно». Поняв, что читать ей никто не собирается, Ира научилась сама. И вот, наконец, книга у нее в руках. Ира до сих пор помнила ее содержание и также помнила, что отец оказался прав. Ира стала плохо спать по ночам, но чтение стало наркотиком.