Оранжевая пропасть

Счастье закончилось одномоментно. Ушло безвозвратно, даже не сказав: «Прощай».

«Если и есть в мире справедливость, – думала Ира. – То у кого-то другого, например, у моей сестры».

Зазвонил внутренний телефон. Ира, не торопясь, подошла и взяла трубку.

– Приехало такси, – сказала консьержка. – Что-нибудь передать?

– Пускай водитель поднимется и поможет донести вещи…

* * *

Когда родители Саши узнали о смерти сына, то незамедлительно попросили несостоявшуюся невестку покинуть квартиру. Ира не имела на нее никаких прав, поэтому временно решила перебраться к сестре, чтобы закончить дела, а затем обратно в отчий дом.

Туда, где тебе всегда рады, любят и с нетерпением ждут.

Лифт не работал. Таксист помог Ире, за отдельную плату, поднять сумки на восьмой этаж. Ира порядком устала, сказывалась привычка курить. Отдышавшись и расплатившись с водителем, Ира позвонила в дверь. Спустя минуту открыл муж сестры – Максим. Его несколько недель назад выписали из больницы. Вид у него неважный, синяки под глазами, а кожа, даже не бледная, а совершенно белая.

Что-то странное заметила Ира в Максиме, неуловимые движения и ничего не значащие слова, но они не его, а блеск глаз походил на свет двух маяков в самую темную из ночей.

«Да он в рубашке родился, – подумала Ира. – Вернуться с того света несколько недель назад и быть в относительно хорошем самочувствии».

Год, прошедший для Лены в муках, сблизил сестер. Ирина помогала, чем могла, подолгу разговаривала с Леной, убеждая, что все будет хорошо, и Максим воскреснет.

Сама она верила в такую удачу с трудом, а по ночам, когда рядом лежал Саша, искренне жалела сестру. Теперь же… Ире уже никто помочь не мог. Разговоры и утешения бесполезны, они лишь причиняют боль, усиливая и так безразмерное горе. За те несколько ночей, проведённых в пустой кровати, не сойти с ума помогло провидение. Вначале Ира задумалась о самоубийстве, даже стала придумывать, каким образом его лучше осуществить – спрыгнуть с окна, повеситься, либо включить газ и забыться. Вариант повеситься исключился сразу, а между прыжком и газом Ира выбрать не успела.

«Боже, о чем я думаю! – подумала Ира. – Жизнь продолжается. Пускай она уже никогда не будет такой, но Саша бы точно не одобрил самоубийство».

В ту ночь он ей приснился. Ира почти ничего не запомнила, кроме того, что Саша был пострижен, хотя всегда носил длинные волосы, выбрит и одет в костюм с галстуком. Тогда он сказал, чтобы Ира не волновалась, у него все хорошо.