Лысая гора

– Что ещё? – удивился О`Димон.

– Да вон, – кивнул Димон-А, – ещё одни.

Следом за экскурсантами, на расстоянии ста метров от них, с горы спускались две похожие друг на друга светловолосые девушки в традиционных украинских нарядах.

– Да что это такое! – возопил от негодования О`Димон. – Устроили тут Крещатик!

Скрепя зубами от злости, они едва дождались, пока девушки пройдут мимо. Глядя им в спину, Димон-А с нетерпением вновь раскрыл ладонь, предвкушая уже скорое блаженство, но тут с вершины холма, прямо напротив них, вдруг раздался громкий крик, будто кто-то звал кого-то.

– Зо-я!

Девушки в красных юбках и в белых сорочках тотчас остановились рядом и обернулись на зов.

По склону холма к ним спускалась миловидная женщина лет тридцати пяти, одетая в похожий наряд: в красный сарафан до колен и в белую вышиванку. По плечам её были распущены длинные русые волосы. В руке она держала несколько веток цветущей бузины. Чуть поодаль, перелетая с дерева на дерево, её сопровождала жёлтая канарейка.

– Зоя! – вновь позвала женщина, беспокойно озираясь по сторонам.

– Это же Навка, – узнав её, шепнула кузине Жива.

– А кто такая Навка? – спросила Майя, но не дождалась ответа, поскольку Жива тут же бросилась навстречу женщине в красном сарафане.

Майе ничего не оставалось, как последовать за двоюродной сестрой.

– Жива, ты Зою мою здесь не видела? – озабоченно спросила Навка.

Жива отрицательно покачала головой.

– А что такое?

– Она куда-то пропала.

Димоны со стороны наблюдали за ними, с ожесточением ожидая, когда же закончится их разговор.

С видимой тревогой на лице женщина в красном сарафане что-то рассказывала девушкам, затем в руке у неё вновь появился мобильный телефон.

– Мам, ты где? – с сильным волнением в голосе заговорила Навка в трубку. – Подходи скорее! Зоя исчезла… Я не знаю, где она. Она как сквозь землю провалилась. Мне кажется, она исчезла неспроста… мы с ней нашли браслет… ну, такой, короче, как часы. Но это не часы. Они как-то так действуют, что мы с Зоей стали видеть.

Тех самых тварей, которых видишь ты! Мам, это ужас! Они нам угрожали! Сказали, чтоб мы убирались прочь с горы. Эти гады догадались, что мы их видим.

Наблюдая за ней со стороны, О`Димон не находил себе места: из-за бабских разговоров дегустация кактусов откладывалась на неопределённое время.

– Сколько можно трындеть? – гневно воскликнул он.

– Не злись, – предупредил его Димон-А. – Гнев – это смертный грех. Так что, два – один.