На краю света

Представителем государства, которого уже нет на карте! – тяжело вздохнул Евгений Фёдорович, – денег нет. Будущего тоже. Иногда заходят наши соотечественники, приехавшие из Европы, просят о финансовой помощи. Я им с болью в душе отказываю. Ну а вы как, Владимир Юрьевич? В гости к нам из Парагвая?

– Нет, думаю, что навсегда! Отправили меня на пенсию после ранения в грудь. Произвели в майоры и – в отставку, – не вдаваясь в подробности, сказал Владимир.

– Какое несчастье! – Штейн вскочил из кресла, – вновь вам досталось, Владимир Юрьевич.

Как вы себя чувствуете?

– Если честно, то неважно. – Грустно улыбнулся Головинский.

– Чем я вам могу помочь, Владимир Юрьевич? – участливо поинтересовался Штейн.

– Спасибо! Я рад был вас увидеть, Евгений Фёдорович! – Головинский подал руку Послу, а затем, опираясь на свою клюку, направился к двери.

Весна 1922 года в Буэнос-Айресе выдалась жаркой. В последнюю неделю ноября температура воздуха поднималась до 30 градусов.

Головинский уже с утра чувствовал себя плохо: его мучила одышка.

От боли в груди не спасали пилюли, которые выписал ему Смит. Обильная потливость раздражала Владимира. Спать лёжа он не мог, поэтому ночами сидел в кресле и то ли дремал, то ли впадал в тяжёлое забытье…

В первый день декабря Головинский прибыл на приём к Смиту. Александер опять рассматривал рентгеновские снимки его раненого лёгкого, сделанные за час до этого. Сначала поднимал их по очереди и изучал при ярком солнечном свете у окна, а затем под зажжённой настольной лампой.

Смит молчал. Головинский тоже.

– Владимир, – вдруг тихо произнёс доктор, смотря почему куда-то в потолок, – я скажу тебе честно, как офицер офицеру. Ты можешь делать всё, что хочешь. Брать от жизни всё, чтобы выполнить все твои фантазии.

– Александр, я не понял? – Головинский с удивлением посмотрел на Смита.

– Владимир, твоя жизнь может оборваться в любую минуту. Ты обречён!

– Как обречён? Александр, почему ты мне раньше об этом ничего не сказал? – почти закричал Головинский.

– Владимир, я надеялся, что произойдут какие-нибудь положительные эволюции, но увы… – Смит смотрел на пол.

– Ясно! Спасибо! – Головинский встал со стула, пнул его ногой, – до свидания! Я пошёл!

– Задержись, Владимир! Подожди! Ты куда? – бросился к к нему Смит.

– Как куда? Брать от жизни всё, что хочу! Выполнять все мои фантазии! – Головинский, не прощаясь, вышел из кабинета.

Владимир ехал в такси с Петровым.