Кадет Дмитриев. Peradventure!

Подождём в кабаке, – предложил Беляев.

В кабаке подавали только вино, канью и галеты с домашним сыром.

– Так нельзя! – кто-то положил руку Дмитриеву на плечо. Тот от неожиданности поставил стакан на стол.

– Познакомьтесь, хозяин заведения дон Маурисио, – представил сердитого незнакомца Беляев. – Извините моего друга. Не знаком с питейным коммунизмом.

– Какой ещё коммунизм? – не понял Дмитриев.

Беляев молча отдал свой стакан вина соседу. Отхлебнув, тот передал следующему. Когда все посетители символически попробовали, Беляев отпил половину.

– Обычай. Иначе нельзя.

Посетитель рядом с Беляевым заказал себе канью и протянул генералу. Сделав голоток, тот пустил по кругу.

– Следующий круг начинают с последнего предложившего, – объяснил Беляев.

– Увольте! – Дмитриев залпом выпил свой стакан и посмотрел на арбузы. – Дайте самый крупный!

– С алкоголем?! – воскликнул дон Маурисио. – Сильнейший яд!

– Не пытайтесь спорить. Поверье такое.

– Теперь ещё и поверье! Предлагаю эксперимент! – Дмитриев взял арбуз и ударом ладони разбил пополам.

– А вот и грузовик! – прервал Беляев. – Идёмте, а то у них случится обморок…

…В первые месяцы гражданской войны квартирмейстерская служба Северо-западной армии Юденича располагала скудными средствами для закупки провизии и почти не имела источников снабжения. Продовольственный паёк составлял полфунта хлеба в день и полфунта сушёной рыбы в неделю. Остальное приходилось добывать самим. Но бои шли на территории, разорённой войной и революцией.

Крестьяне сами выпрашивали продукты. Поварам приходилось изобретать блюда из травы, корней, воды и муки. 14-летнему кадету Дмитриеву приходилось особенно трудно – организм требовал нормального питания, а служба отнимала все силы. Только в середине лета 1919-го начали получать продовольствие от союзников. Хлеб, бекон и кашу.

В госпиталях отсутствовали медикаменты, раны обрабатывались без антисептиков, а операции проводились без анестезии. Смертность среди раненых ужасала, но ещё больше умирало от болезней, чаще всего тифа.

От переохлаждения и недоедания судороги сменялись припадками слабости. На марше солдаты выходили из строя и ждали, оперевшись о дерево, когда пройдёт боль. Не было мыла, брились осколками стекла. Из одежды была только старая военная форма и гражданские костюмы в клетку, к которым пришивали погоны. Когда брюки изнашивались до дыр, шили из мешковины, а если у сапог стиралась подошва, подбивали бумагой и перевязывали бечёвкой.