Дояркин рейс

Из-под крыла Ольги Аристарховны вышло две трети директоров всех турфирм города, и не только города, да и Марьяне директриса намекала, что та уже давно переросла должность начальника международного отдела. Нет, лететь однозначно придется.

Марьяна поднялась, однако Ольга Аристарховна жестом показала, что разговор не закончен.

– Не расстраивайся и не трусь! А чтобы тебе легче было, мы за свой счет пошлем с тобой тебе в помощь Ванечку!

Пропасть, и так маячившая до сих пор перед глазами Марьяны, мгновенно трансформировалась в бездну…

Ванечку она любила гораздо больше, чем Ольгу Аристарховну, хотя тот приходился Марьяне всего лишь мужем.

Более того, он был единственным смыслом ее жизни. Историю их знакомства и первых лет брака можно было продать голливудским компаниям как основу для захватывающего сценария. Они учились на одном факультете, но, когда Марьяна поступила на английское отделение, Ваня уже закончил французское и был восходящей звездой аспирантуры. На правах звезды требовал называть его Жаном, цитировал в подлиннике наизусть Вийона и Рембо, галлов считал вершиной человеческой расы, английский язык не признавал, поклонялся французской кулинарии и, когда на общей кухне в общежитии готовил мателот а ля марешаль или филей де беф де брезе, наблюдать за этим процессом сбегалась вся общага, а отдельные барышни, по их признанию, начинали слегка оргазмировать. Вслед за Фаулзом Жан считал бриттов племенем темным и диким, а потому на всех обучавшихся на английском отделении смотрел презрительно или не смотрел вовсе. Из-за этого бриллиант в лице Марьяны прохлопал начисто. Когда все-таки судьба столкнула их на вечеринке, они с первого взгляда, как утверждали потом, сильно не понравились друг другу. Соответственно, по законам логики не смогли после этого расстаться. Пара действительно вышла не рядовая. Ваня высокий, стройный, с улыбкой, от которой млели все студентки – от незрелых первокурсниц до матерых выпускниц. Но самое главное – глаза. В них светились одновременно печаль веков, мудрость предков, веселый задор и гиперирония. Вообще, «лица необщее выраженье» Жана было таково, что одна из студенток, придя к нему на первое занятие, вместо приветствия растерянно произнесла: «Вы, наверное, очень-очень умный? Как же мы Вам зачет сдавать будем?»

Марьяна любила умных и красивых в первую очередь потому, что того и другого у нее самой было в избытке. Марьянин смех напоминал то переливы шопеновских ноктюрнов, то задорные такты вальсов Штрауса.