Дояркин рейс

– Позвольте, Ярослав, я все же поясню. Я понимаю, что Вы апеллируете к отсутствию договора, точнее, подписи в нем. Однако в практике делового оборота приняты так называемые конклюдентные действия, договор может быть заключен посредством совершения конкретных (Ваня запнулся) действий, и согласно статье 158 Гражданского кодекса…

– Смешной парень какой-то, и говорит смешно, – Валёк, не переставая улыбаться, сделал легкое движение к Ване, и в следующий миг тот увидел перед собой только ботинки визитёров. Было не столько больно, сколько ужасно стыдно.

Ярик поднялся со стула.

– Деньги привезешь завтра в офис Эдуарда Ашотовича, адрес здесь. – У Ярика, оказывается, имелась не только визитка, но и отчество с фамилией. Тебя встретят. Если твой штымп вписывается за тебя, пусть тоже приходит.

Когда визитеры покинули офис, свободное пространство увеличилось чуть ли не наполовину.

– Ну вот видишь, даже если бы ты подписала договор, ничего бы не изменилось, так что все хорошо, – сгорающий от стыда Ваня пытался казаться бодрым и уверенным.

– Ничего хорошего. Если бы я все оформила вовремя, это была бы проблема директора и Люси. А теперь они все это скинули на нас. Точнее, на меня.

– На нас, – с нажимом поправил Ваня. – Пошли домой, там все обсудим.

От ужина Марьяна отказалась. Ваня принес чай и коротко спросил: Большая сумма?

Марьяна назвала. Ваня покачнулся и вышел из комнаты.

Вернулся он не сразу, и поставил на стол синюю шкатулку в виде книги. Каждый год кто-нибудь дарил ему шкатулку в виде книги, в квартире они валялись по всем углам.

Но эта… Марьяна дернулась. Эта была сделана под «Мастера и Маргариту». Сюда откладывались марьянины комиссионные и премии, ванины гонорары, доходы от репетиторства и летних приработков, подарочные и то, что удавалось выкроить из отпускных. Здесь, под крышкой, лежали надежды на будущий ремонт, новые путешествия, машину, но главное… если вдруг, если не дай Бог, если все же вернется… это страшное, невыносимое время, когда приходится просыпаться каждые пятнадцать минут и проверять, дышит ли он… Чтобы, если вдруг все же вернется, не бегать, не унижаться, не просить, не занимать, не трястись над каждой копейкой.

– Не вернется, – негромко сказал Ваня. Если ты рядом – ничего не вернется. Все чаще им не нужно было слов, чтобы слышать друг друга. Сколько же времени они вместе!? У Марьяны сжалось сердце. А ведь тогда она действительно была готова к тому, что – полгода.